Как уже было справедливо отмечено, «можно сказать, что в этом таком завершенном и таком интересном отрывке Златоуст не только объясняет преимущества пения псалмов, но и неявным образом создает теорию христианской поэзии – такой, какой эта поэзия была в IV веке, какой она была у Амвросия, Пруденция и Григория Назианзина. Все его доводы в пользу псалмов одновременно показывают пользу и необходимость религиозной поэзии и доказывают, что она вовсе не была создана искусственно, а имела глубокие корни в потребностях христианского сообщества».

И Златоуст не ограничился тем, что раскрыл перед умами своих слушателей красоту псалмов и необходимость священных песнопений, он пошел дальше: требовал от мужчин участия в ночных службах в церквях. То, чего он лишь добивался от обычных мирян, он сделал обязанностью для своих подчиненных из духовенства, к большому горю не слишком усердных священников, которые привыкли спать всю ночь и которые никогда не простят своему епископу, что он так невежливо нарушил их сон.

Златоуста не заставили отступить возражения, которые он, должно быть, часто слышал и которые сформулировал в своих проповедях так: «Чтобы найти для себя оправдание, вы говорите: „Разве я монах, чтобы петь так псалмы?” Если бы вас попросили спеть распутную или нечестивую песню, – отвечает он жалобщикам, – то большинство из вас с наслаждением поспешили бы согласиться. Значит, вам больше, чем кому-либо другому, нужны размышление и пение псалмов, ведь солдату, который всегда находится в опасности на поле боя, необходимы средства защиты».

О монахах же точно известно, что они первыми, возможно, еще до того, как Златоуст стал епископом, ввели у себя те новые правила в пении псалмов, которые возникли в Антиохии и быстро распространились в Кесарию Каппадокийскую, где был еще жив святой Василий, в Иерусалим и по всему остальному Востоку. Столичные монахи и монахи из окрестностей Антиохии служили ночные службы одинаково – так, как это уже делали все ученики святого Василия. Златоуст с удовольствием описывает эту жизнь, проходящую в молитвах: «Как только будители подали сигнал вставать, пусть каждый из монахов встает на ноги и занимает свое место в божественном хоре, чтобы петь благочестивые гимны. Мы же, увы, сразу после пробуждения небрежно вытягиваем руки и немало времени уделяем множеству забот о своем туалете. А их, повторяю вам это опять, будитель заставляет проснуться, как только запел петух. Они сразу же встают (они спали полностью одетые) и поют песни божественных пророков. С какими мелодичными аккордами! С какой сладостной гармонией! Ни арфа, ни флейта и никакой другой музыкальный инструмент не создают гармонию, подобную той, которая в тишине и уединении слетает с уст этих святых! Как красивы их песнопения!» Потом, процитировав много мест из псалмов, Златоуст добавляет: «Таковы песнопения наших монахов, таковы песни, которым отвечают ангелы, да, сами ангелы, потому что они призывают их словами: „Хвалите Господа с небес!” И пока эти святые монахи таким образом делают святыми свои ночи, мы еще или погребены в глубинах сна, или не спим и готовим западни своим братьям. Как много заслуг в том, что они проводят целые ночи так свято!»