Подкрепим эту мысль реальным примером.

Он был стеснительным новичком в маленьком колледже на Среднем Западе, когда однажды утром преподаватель, которого он боготворил так, как молодежь боготворит свои образцы для подражания, начал занятие словами: «Вчера вечером я прочитал несколько самых важных предложений, какие только могу припомнить». И он продолжал читать их, а сердце юноши чуть не выскочило из груди, потому что он слушал собственные слова из работы, сданной преподавателю на прошлой неделе. Как он сам вспоминает об этом случае: «Не помню, что еще случилось за этот час, но никогда не забуду, что ощущал, когда звонок привел меня в чувство. Наступил полдень, октябрь никогда еще не бывал настолько прекрасным. Я ликовал. И с радостью отдал бы все, что бы у меня ни попросили, потому что ничего не желал. Я изнывал от желания только отдавать этому миру, который дал мне так много».

Если юношу до такой степени преобразил интерес, проявленный к нему со стороны простого человека, нетрудно вообразить перемены, произошедшие в первых христианах, когда они узнали, что Бог любит их. Воображение может подвести нас в этом случае, а логика не требуется. Если мы тоже чувствуем себя любимыми – не отвлеченно или в принципе, а явно и лично, – тем, в ком объединена вся сила и совершенство, этот опыт способен растопить наш страх, вину и корыстные интересы навсегда. Как говорил Кьеркегор, если бы в каждый момент настоящего и будущего я был убежден, что не происходит и не может произойти ничего, что разлучит нас с неизмеримой любовью Неизмеримого, это была бы причина для радости.

Любовь Бога – вот что ощущали первые христиане. Они испытали любовь Иисуса и убедились, что Иисус был воплощением Бога. Однажды достигнув их, любовь не могла остановиться. Растворяя барьеры страха, вины и эго, она протекала через них, как через ворота шлюза, усиливая любовь, которую они до сих пор испытывали к другим, пока различие в количестве не стало различием в качестве и не родилось новое свойство, которое миру предстояло назвать христианской любовью. Любовь в общепринятом смысле вызывают притягательные свойства любимого, но любовь, которую люди нашли во Христе, окружает грешников и изгоев, самарян и врагов. Она отдает не благоразумно и расчетливо, чтобы получить взамен, а потому что отдавать – в ее природе. Известное описание христианской любви, приведенное Павлом в тринадцатой главе Первого послания к Коринфянам, не следует читать так, словно он комментировал отношение, с которым мы уже знакомы. Его слова указывают на свойство конкретного лица – Иисуса Христа. Фразами, исполненными классической красоты, Павел рассказывает о божественной любви, которую, как он считает, христиане должны проявлять друг к другу, испытав любовь Христа к ним. Читателю надлежит обращаться к словам Павла так, как к определению новой способности, как будто она в полной мере осуществилась «во плоти» только во Христе, и Павел описывал ее впервые.