Святой Павел привел в соответствие образ Христа, воспользовавшись человеческим телом вместо лозы как символом Церкви. При этом был сохранен образ лозы как главной жизненной субстанции, оживляющей части этого тела, и вместе с тем допускалось больше разнообразия, чем предполагали ветви и листья. Хотя обязанности и способности отдельных христиан могли различаться так же явно, как глаза и ступни, Павел утверждал, что все их оживляет единственный источник. «Ибо, как в одном теле у нас много членов… так мы многие составляем одно тело во Христе» (Рим 12:4–5).
Ранним христианам этот образ казался подходящим для их общей жизни. Церковь была мистическим телом Христа. «Мистический» здесь означает «сверхъестественный» и «таинственный», а не «призрачный». Христос в человеческом облике покинул землю, но продолжал свою незавершенную миссию посредством нового физического тела, его Церкви, главой которой он оставался. Это мистическое тело ожило в «горнице» Иерусалима на Пятидесятницу благодаря животворящей силе Святого Духа. Ибо «что есть душа для тела человека, – писал святой Августин, – то и Святой Дух – для тела Христова, которое есть Церковь».
Если Христос – глава этого тела, а Святой Дух – его душа, то христиане стали его клетками, поначалу немногочисленными, но умножающимися по мере достижения телом зрелости. Клетки организма не изолированы, они черпают жизнь из окутывающей их энергии того, к кому относятся, и в то же время вносят в эту энергию свой вклад. Это точное сравнение. Цель христианского поклонения – говорить и делать то, что поддерживает жизнь в мистическом теле, и в то же время открывает отдельные клетки, души, для притока его энергии. Это событие буквально «инкорпорировало» христиан в личность Христа, так как в важном смысле слова Христос теперь и