Тем не менее страдания остаются тем средством, благодаря которому совершается этот труд. Первое послание Петра это подробно разъясняет; быть может, аудитория этого искрометного маленького Послания думала, что Мессия претерпел все страдания сам, так что на их долю ничего не осталось. Книга Откровения говорит о том же другими словами. На каком-то уровне все это остается непонятным, особенно когда страдание касается нас самих (то есть когда проблема перестает быть просто теоретической, а становится неотложной и личной). Но если мы дадим себе время подумать, мы можем, я надеюсь, понять, почему оно неизбежно. Оно связано с призванием самого Иисуса и с новым пониманием власти, которое он принес, воплотил в себе и показал на примере.

Иисус не был революционером, который призвал бы двенадцать легионов ангелов, моментально разгромил бы врагов и все бы завершил, так что больше делать было бы нечего. Как мы видели, его революция была победой странной новой власти, власти любви завета, которая одержала победу не над страданиями, но через страдания. Это означает, что победа должна реализовываться в жизни подобным образом и шествовать неспешным путем любви, а не быстрым путем неожиданного завоевания. Именно об этом говорит Нагорная проповедь.

Неужели мы действительно можем себе вообразить, что ту самую победу, которую Иисус одержал с помощью страдания и жертвенной любви, мы будем вводить в жизнь надменной и хвастливой силой оружия? (Быть может, мы так действительно думаем. В конце концов, Иаков и Иоанн, люди, близкие к Иисусу, совершили именно эту ошибку у Луки 9:54 и снова у Марка 10:35–40. Быть может, так же думала и сама мать Иисуса; ее гимн «Величит душа моя Господа» у Луки 1:46–55 звучит как гимн боевой.) Стоит один раз понять, какого рода революцию совершил Иисус, и вы сразу же поймете, почему она должна входить в жизнь шаг за шагом, а не в один момент, и почему эти шаги – каждый из них – должны быть шагами той самой щедрой любви, какая привела Иисуса на крест. Любовь всегда страдает. Если Церковь стремится одерживать стремительные полные победы или делает шаги к ней в ином духе, это на миг может показаться успехом. Вспомните о роскоши и «славе» Церкви позднего Средневековья. Но такая «победа» окажется пустышкой и породит великое множество проблем.

Я думаю, многие христиане, если не большинство из них, понимают это инстинктивно, не опираясь на богословские или библейские основания. Таким людям не нужна данная книга с ее объяснениями. С таким же успехом можно было бы дать кому-то фонарик и попросить пойти и посмотреть, встало ли солнце. В конце концов, именно щедрая любовь, образец которой дал Иисус, в первую очередь притягивает людей к семье Иисуса, а не сложные головоломки искусных богословов. Но эта книга может объяснить этим людям и недоумевающим наблюдателям, как все соединяется в более широкой картине, что позволит защитить ту любовь от посторонних влияний. В частности, она поможет понять, как миссия Церкви органично и тесно связана с великими событиями, стоящими в центре веры.