Верить в это и жить по такой вере – и увлекательно, и опасно. Отчасти тут нужна мудрость, чтобы понимать, какого дракона вызывать на бой, в какой момент и где. Но когда в нашем мире мы сталкиваемся с силами, несущими смерть и разрушение, распространяющими опасные идеологии, не думая о том, что они несут гибель, или втаптывающими в землю бедного ради того, чтобы горстке людей досталось побольше богатства и власти, мы знаем, что снова сталкиваемся с фараоном. Это поклонение идолам, которые требуют приносить им в жертву людей. Но мы знаем, что крест стал победой над самым главным фараоном. И потому мы делаем свое дело не так, как активисты с крикливыми лозунгами, которые борются за социальные преобразования в угоду «болтающим классам», и не думаем самонадеянно, что мы своими руками «строим Царство Божие», но мы действуем с молитвой и верой, питаясь таинствами и окруженные молитвой Церкви, помня о том, что победа креста однажды станет полной и окончательной победой. Нас ждут страдания, но мы уже сейчас знаем, что победа за нами.

Таинства, в частности, обладают такой силой, которую многие не замечают. Христиане, боящиеся, что крещение или евхаристия могут вести к злоупотреблениям, принижают их роль в своем богословии. Это не соответствует мыслям Павла. В главе 6 Послания к Римлянам он утверждает, что крестившийся в Мессию уже умер, был погребен и затем был воздвигнут к новой жизни. Это произошло с Иисусом, а потому произошло и с его народом. Вот почему (например) великий немецкий деятель Реформации Мартин Лютер мог сказать Baptizatus sum, «Я был крещен», видя в этом самую полную защиту от силы зла. Он оказался под защитой победы Иисуса.

Это, разумеется, не значит, что никто не причинит вреда крещеному человеку или что он не может совершить тяжелый грех. В той же главе 6 Павел говорит о том, что человек, вошедший в семью Мессии, должен постоянно реализовывать свой новый статус и в мыслях, и в поступках: «Так и вы считайте, что вы мертвы греху, но живы Богу в Мессии Иисусе» и «Итак, да не царствует грех в смертном вашем теле» (6:11, 12). Подобное предупреждение звучит в 1 Коринфянам 10:12: «Кто думает, что он стоит, пусть смотрит, чтобы не упасть». Как и в случае с израильтянами, вышедшими из Египта, даже если ты вышел из полного рабства, тебе все равно нужно изо всех сил стараться перевести твою новообретенную свободу на язык реальной жизни.

Это прямо подводит нас к другому важнейшему таинству – к «преломлению хлеба», к Вечере Господней, евхаристии или мессе. (Тот факт, что у Церкви есть много названий для этого таинства, указывает на то, что все понимают его важность и отстаивают его верное понимание, но, как и все прочее, связанное со смертью Иисуса, оно остается предметом споров.) Павел, похоже, понимал то, о чем мы говорили раньше: что через эту последнюю трапезу Иисус хотел не только объяснить ученикам смысл своей грядущей смерти, но и дать им возможность в этой смерти участвовать, сделать ее в буквальном смысле частью своей жизни, когда они вкушают этот хлеб и пьют вино. Павел помнит о ситуации в Коринфе, где, как он писал в 1 Коринфянам 8:5, было «много богов и много господ», которые изо всех сил старались отвлечь юных местных христиан от Иисуса. «Всякий раз, – говорит он им, – как вы едите этот хлеб и пьете чашу, вы смерть Господа возвещаете, пока Он не придет» (11:26). Он не имел в виду, что ритуал Вечери Господней – удобное место и время для проповеди о смысле смерти Иисуса, хотя и это порой верно. Он говорил, что совершая евхаристию, мы эту смерть провозглашаем.