«Ум есть сила самодвижная, но от нас зависит, что дать ему. Подобно тому, как жернов вертится и от человека зависит, что под него подсыпать: пшеницы, ржи, или какой-либо ядовитой травы, или семян. И мука выйдет или хорошая, или ядовитая, сообразно тому, что положено. Так вот и ум, он все переработает, но нужно давать ему только хорошее»443.

«Был человек богат, стал вдруг нищим. Это тяжело, но поправимо. Был здоров, стал больным — и это поправимо, ибо с нищим и с больным есть Христос. А потерять веру — великое несчастье. Оно тем ужасно, что нет у человека никакой опоры»444.

Николай Беляев записывал в своем дневнике краткие ответы батюшки на его вопросы. Так, он покаялся, что проспал лишний час. «Это вас борет бес уныния, — отвечал старец. — Он всех борет. Борол он и преподобного Серафима Саровского, и преподобного Ефрема Сирина, который составил всем известную молитву: “Господи и Владыко живота моего…”. Смотрите, что он поставил на первом месте: “Дух праздности” и, как следствие праздности “уныния… не даждь ми”, говорит он. Это — лютый бес. На вас он нападает сном, а на других уже наяву — унынием, тоской. На кого как может, так и нападает»445.

«Батюшка, как же, собственно, надо укорять себя?» — спрашивает старца Николай. «Как укорять? Очень просто: совесть сразу заговорит, сразу будет обличать, а вам остается только согласиться: что плохо сделали, смиренно обратиться к Богу с молитвой о прощении. <…> Хоть минуту, хоть полминуты, а надо обязательно укорить себя так. Наше дело — укорить себя хотя бы и на короткое время, а остальное предоставим Богу. Хорошо, если мы себя и недолго укоряем. <…> А были святые отцы, у которых вся жизнь была сплошное самоукорение, прямая черта без всяких перерывов. <…> Когда мы себя укоряем, мы исполняемся силы, становимся сильнее духовно»446.

«Вчера батюшка говорил мне следующее: “В Апокалипсисе сказано: Блажен читающий словеса книги сея… [ср.: Откр.1:3]. Раз это написано, значит, это действительно так, ибо слова Писания — слова Духа Святого. Но в чем заключается это блаженство? Тем более, что мы ничего не понимаем из него, — могут возразить на это. Может быть, утешение внутреннее от чтения Божественных слов; можно думать и так: то, что теперь для нас непонятно, будет понятно тогда, когда настанет то время, какое там описано. Вот и посудите: кто теперь читает Апокалипсис? Почти исключительно в монастырях да в Духовных Академиях и семинариях, по необходимости, ибо студентам нужно писать сочинения и сдавать экзамены. А так, в миру, редко кто читает. А отсюда и ясно, что тот, кто будет читать Апокалипсис перед концом мира, будет поистине блажен, ибо будет понимать то, что совершается; а понимая, будет и готовить себя. Читая, он будет видеть в событиях, описанных в Апокалипсисе, те или другие современные ему события”»447.