В начале 1907 года двое юношей, Иван и Николай Беляевы, — первый еще не окончил гимназии, а второй учился в Московском университете, — пришли к решению оставить мир, уйти в монастырь. Выбор их пал на Оптину пустынь. В Москве владыка Трифон благословил их на этот шаг. Матери братьев владыка сказал об Оптиной: «Не беспокойтесь, они увидят там только хорошее». Он передал их под духовное руководство старца Варсонофия. В течение следующих восьми месяцев братья несколько раз ездили в Оптину, жили там, знакомились со скитскими порядками, а 7 декабря 1907 года, на память святителя Амвросия Медиоланского (день Ангела старца Амвросия), прибыли совсем. В связи с этим отец Варсонофий сказал: «Сам старец Амвросий благословляет вас на иноческий путь». 24 декабря они были приняты в скитскую братию.

Иван Беляев не прижился в монастыре, через несколько лет вышел в мир и женился. А Николай — это будущий иеромонах-старец (хотя и не старых лет) преподобный Никон, верное чадо старца Варсонофия. Поначалу он трудился на общих послушаниях, а потом, когда послушник Кирилл Зленко был призван в армейскую службу, откуда потом вернулся в скит, Николай Беляев занял его место письмоводителя при старце-скитоначальнике отце Варсонофии. Ежедневное общение с ним принесло ему неоценимую пользу. Эти счастливые для него годы (1907–1910) он был поистине блажен. Стоит прочесть его дневник за это время, чтобы понять, как мудры, как необыкновенно содержательны были речи, даже мимолетные, отца Варсонофия. Николай стал записывать все, что слыхал от него (конечно, по благословению старца).

30 января 1908 года братья Беляевы были одеты в подрясники, с чем их поздравил отец Варсонофий. Поздравляли и скитские братия, среди них и отец Нектарий. Николай имел кроме письмоводительского еще и другое послушание — пел и читал в храме (брат его Иван пономарил). Жизнь в скиту сразу и глубоко полюбилась ему: 14 мая он записал: «Теперь очень хорошо в скиту: все распускается, зеленеет, аромат… То, что я сейчас получаю от природы, для меня до сих пор было неизвестно. Этим может наслаждаться только человек, живущий среди природы. Здесь у нас в скиту рай земной (если так можно сказать), который мне еще дороже, главным образом, потому, что им я надеюсь приобрести рай Небесный. Утешает нас Господь — нас, живущих среди природы, нас, бежавших от мнимых удобств, суеты и зловония городской жизни… У нас на вратах, на стороне, обращенной к скиту, к церкви, написано: Коль возлюбленна селения Твоя, Господи, — и воистину так. Сколько раз батюшка говорил мне, вернее сказать, при мне: “Как нам благодарить Тебя, Господи, что Ты вселил нас здесь?!”. Кажется, начинают проникать мне в сознание и чувство эти слова»437.