Но, судя по Летописи, отец Варсонофий при всей своей болезненности был весьма деятелен. Прежде всего, он окормлял братию духовно и часто служил, совершая и требы. Так, 17 февраля 1909 года он соборне совершил Таинство Елеосвящения над тяжко больным старцем Иосифом — вместе с архимандритом Ксенофонтом и отцом Нектарием. Тогда старцу Иосифу стало полегче.

1 июня 1909 года отец Варсонофий и архимандрит Ксенофонт выехали в Троице-Сергиеву Лавру на съезд представителей русских монастырей, созванный Святейшим Синодом по представлению владыки Никона (Рождественского), — он возбудил вопрос об этом на миссионерском съезде в Киеве в 1908 году. На съезде должны были обсуждаться меры к поднятию духовной жизни в монастырях Российской Империи. Съезд начался 5 июля и продолжался до 13 числа. Почетным председателем был избран митрополит Московский и Коломенский Владимир (Богоявленский), председателем — епископ Вологодский и Тотемский Никон (Рождественский). В съезде участвовало еще два архиерея — ректор Московской Духовной Академии епископ Волоколамский Евдоким (Мещерский) и епископ Мамадышский Андрей (Ухтомский). Представителей от монастырей собралось около пятидесяти пяти. Принятые съездом решения были переданы для утверждения в Синод. Этот съезд подвергся яростным нападкам либерально-революционной прессы. С другой стороны, он явился как бы прообразом Церковного собора 1917 года (идея которого принадлежала Императору Николаю Александровичу).

На пути в Лавру отцы Ксенофонт и Варсонофий остановились в Москве у владыки Трифона в Богоявленском монастыре. Николай Беляев записал 15 июля: «Вчера получил письмо от батюшки… что заседания кончились. Передает благословение Божие. Спаси его, Господи, за его любовь. Вероятно, на днях приедет». 17-го: «Сегодня, в начале 10-го часа дня приехал батюшка. Дождь помешал покосу, и мы шли с поля на паром, а батюшка с отцом Пантелеимоном, иеродиаконом монастыря, тоже въезжают на паром»454.

Сергей Нилус писал 23 июля: «В полученном сегодня номере “Колокола” напечатано “Послание Монашеского съезда ко всем русским инокам”. Кончается оно такими словами: “О, возлюбленная братия! Время подвига настало. Кто знает? Быть может, знамения времен исполняются; быть может, близок час грозного суда Божия: час убо нам от сна востати! Пора уготовить светильники свои, чтобы встретить небесного Жениха… Если простые, богобоязненные люди, взирая со страхом на торжество зла на земле, внимая стихийным бедствиям — засухам и непогодам, голоду и эпидемиям, говорят: “Не настали ли уже последние времена?” — если сама неодушевленная тварь, по слову Апостола, совоздыхающая и соболезнующая нам, содрогается и земля сотрясается, поглощая в ужасных землетрясениях тысячи людей и разрушая в несколько минут цветущие города, то не следует ли и нам прислушиваться к гласу громов Божиих, грядущих на вселенную, и готовиться услышать глас трубы архангельской, имеющей в последний день мира возбудить мертвецов от их гробов?.. Мы обращаем к вам свой скорбный глас, из наболевших сердец исходящий, призыв от гроба небесного нашего всероссийского игумена — Сергия. Господь близ: час уже нам от сна востати! Аминь”»455.