К январю 1931 года здоровье отца Никона сильно ухудшилось: ему с каждым днем становилось труднее ходить, он быстро утомлялся, у него почти постоянно была повышенная температура. Жил он уединенно и неопустительно совершая свое монашеское правило. Остальное время читал, писал письма духовным чадам и делал работы по дому — что прикажет хозяйка, которая увидела его безропотность и все более и более мучила его, не давая ему покоя. Отец Никон возил на санках воду из колодца, колол и приносил в дом дрова, убирал снег возле дома, расчищая дорожки, готовил лучину для освещения… Хозяйке говорили, что квартирант ее болен, но она не верила. А отец Никон принимал все эти искушения как от руки Господней. «Веруя в пекущийся обо мне Промысл Божий, — писал он, — боюсь направлять по своему смышлению свою жизнь, ибо наблюдал, как своя воля приносит человекам скорби и трудности… Да будет же воля Божия, благая и совершенная! Ей вручаю себя, и всю жизнь, и всех. Принятие воли Божией мир приносит сердцу моему»628.

В месяце марте 1931 года, на второй или третьей неделе Великого поста, отец Никон разбивал лопатой слежавшийся снег и вдруг почувствовал боль во всех венах больной ноги, — произошло кровоизлияние. Он слег с температурой. Вместе с тем начались озноб и колотье в груди… Только через шесть недель удалось ему сходить в больницу города Пинеги, где врач, выслушавший его, сказал, что туберкулезный процесс у него в полном развитии… Придя на квартиру, он лег в изнеможении, а хозяйка начала требовать, чтобы он покинул ее дом. Увидев, что он не в силах даже встать, она отняла у него кровать. Ему пришлось кое-как устроиться на полу. И тут вспомнилось ему, как старец Варсонофий, однажды благословляя его, произнес: «Господи! Спаси раба Твоего сего Николая! Буди ему Помощник! Защити его, когда он не будет иметь ни крова, ни приюта»629.

Через какое-то время пришел отец Пётр, увидел ошеломившую его картину и, наняв лошадь, перевез отца Никона к себе, в деревню Козловку. 27 марта / 9 апреля отец Никон писал матери Амвросии: «Христос воскресе! Еще раз поздравляю тебя, чадо мое, со Светлым праздником и призываю на тебя мир и Божие благословение. <…>…Доктор нашел туберкулез, и уже не в первой степени, а далеко зашедший. <…> Больше лежу. <…> Кашля мало, почти нет. <…> Чувствую себя хорошо. Господь не отнимает у меня этой милости. Все потребное имеется. Живу с отцом Петром, он мне помогает. За все слава Богу!»630.

9/22 июня неожиданно приехала духовная дочь отца Никона Ирина Бобкова, которой дал денег на дорогу иеромонах Пимен (будущий Патриарх Московский и всея Руси). Она привезла письма, деньги, лекарства, продукты и осталась ухаживать за больным. Отец Никон смирился с ее приездом, совершившимся без его благословения, стал расспрашивать ее о духовных чадах своих, о событиях в Козельске — словом, обо всем, что она могла знать. Дни его были сочтены. Он не боялся смерти, но все же верил в выздоровление. «Преподобный Феодор Студит, — писал он матери Амвросии, — сам бывший в ссылках, ликует за умирающих в ссылке. И мне приходила мысль, что мы, иноки, отрекшиеся от мира, и ныне, хотя и невольно, проводим мироотречную жизнь. Так судил Господь. Наше дело — хранить себя в вере и блюсти себя от всякого греха, а все остальное всецело вручать Богу. Не постыдится надеющийся на Господа»631.