26/8. Пятница. […] Утром раздавал кое-кому подарки, раскладывал и рассматривал солдатиков, полученных в подарок от Августейших Родителей. На воздухе ½ часа. После завтрака на воздухе 1 час. К 1 ½ часа ездил в гости к д-ру Деревенко, играл. Вернулся к обеду. Лег спать в 10 час.

Там же.

28/10. Воскресение. […] Ездил на час в лазарет Большого Дворца, обходил больных и беседовал с ними. Ездил с Августейшими сестрами. Ушиб руку. Ночью рука немного болела.

Там же.

30/12. Вторник. […] Утром встал около 9.20 в прекрасном расположении духа, быстро поел, пожелал доброго утра Августейшей Родител. и Августейшему Отцу. Немного занимался с П[етром] А[ндреевичем] Ж[ильяром] и гулял 45 минут в парке. Гулял в парке, катался в санях и с горы, играл в снегу. Обедал с д-ром Д. Играл с А[лексеем] Деревеньк[о]. Немного устал. Вечером массаж.

Там же.

Ее Величество задумала грандиозный по идее план: устроить для раненых и увечных воинов (нижних чинов) убежище. […] 23 декабря 1906 года убежище было открыто. […] Необходимо заметить, что, составляя и утверждая план дома, Ее Величество преследовала цель, чтобы, в случае войны, Дом сохранял за собою свое назначение, мог быстро и самым дешевым образом превратиться и в лазарет, т. е. вмещать в себя, помимо 150 штатных инвалидов, еще столько же раненых. […] Кроме этого лазарета, Ее Величество соизволила устроить еще несколько лазаретов в своей общине сестер милосердия… в дворцовом госпитале, в местном военном лазарете, а также несколько частных лазаретов.

«Вы поможете в этом», — сказала Государыня.[…] Но кроме лазаретов надо скорее оборудовать три санитарных поезда. Поезд Наследника я поручу Вам. Он будет ходить на все фронты, где встретится надобность, и всегда доставлять раненых и больных в Царское Село. […]

[…] Одновременно с началом работы для лазарета было приступлено и к оборудованию поезда. По воле Ее Величества поезд должен был быть и передовым, и тыловым, т. е. исполнять сразу обе роли. Согласно выработанной Военным Советом совместно с представителем Красного Креста инструкции, поезда делились на три категории: одни брали раненых с ближайших перевязочных пунктов и перевозили их на известное расстояние; там раненые перегружались в другие поезда, которые в свою очередь передавали их на третьи.

По поводу этой инструкции Ее Величество выразилась так: «Эти заседавшие старики знают, что они не попадут в число раненых, поэтому и не подумали, каково раненому, когда его тащат сначала на носилках, затем везут на автомобиле или повозке, потом на поезде, одном, другом… Я нахожу это бесчеловечным, и наши герои, которым будет судьба попасть в мои поезда, должны всего этого избежать. Вы будете подъезжать насколько возможно ближе, как позволят условия, и старайтесь, чтобы раненые возможно меньше переносились. Я сговариваюсь теперь с Императорским Автомобильным Обществом (кажется, так его название) и Свечин (флигель-адъютант, полковник, вице-председатель Общества) должен к следующей Вашей поездке снабдить Вас автомобилями». В последнее время при поезде Наследника Цесаревича имелось 14 автомобилей (приспособленные для перевозки раненых грузовики), из них два с выработанными шофером Его Величества изменениями, дававшими возможность грузовику двигаться и без дороги, по глубокому снегу, и 1 для начальника колонны, или, как его называли, «пассажирский». По сформировании поезда я получил от графа Ростовцева все нужные указания, инструкции и удостоверение, свидетельствовавшее мои права как уполномоченного Ее Величества. Поезд состоял из: 2 вагонов, цейхгауза (вещевой и аптечно-перевязочной), 1 вагона для классных чинов (в нем же столовая и канцелярия), 1 вагона-кухни, 1 вагона-аптеки (в нем, кроме аптеки, помещалась ванна и было купе для 2 сестер милосердия) и 2 вагона для тяжело раненых с кроватями-носилками на 24 человека каждый. Для меня прицепили довольно большой вагон, в котором были сделаны некоторые переделки и приспособления, вроде платяных шкапов, письменного стола, кресла, стульев и проч. В этом же вагоне со мною были помещены священник и сестры милосердия (4 волонтерки и 2 штатные).