Однако протестантизм не мог полностью придерживаться мнения, что в установлении религии государство должно просто подчиняться церковным властям, папе или иерархии. Что касается иерархии, то когда ее сопоставляли с текстом Библии, то видели, что с ней следовало покончить. Только тогда не остается никакой возможности для проявления библейской истины, пока ее не примет само государство, противостоя угнетению в обличье от прошлых времен.

Когда Лютера спрашивали, как проявляется власть государства, он сравнивал ее с обязанностями соседей приносить ведра с водой и выливать их на горящий дом. Они не нуждаются ни в предписаниях, ни в разрешениях, они должны только видеть нужды и отправляться туда, где действительно способны оказать помощь.

Что касается идей суверенитета государства, то они исследовались политиками и теологами, и похоже, право церковных властей хватать людей без согласия светского сюзерена не допускалось.

Рим продолжал требовать, чтобы канонический закон и определившие его декреты папы и соборов распространялись на всех людей (скажем, если священник женился, то это считалось преступлением и подлежало светскому наказанию).

Кальвинисты продолжали требовать, чтобы законодательная власть в церкви осуществлялась ее деятелями и чтобы в обязанности светского суда входила реализация декретов консистории. Так, например, если консистория находила девушку виновной во внебрачной связи, то в обязанности светской власти входило ее наказание.

Однако даже в католических и кальвинистских странах правительства не могли принять столь категоричные притязания и стремились утвердить власть светского правительства. Католические короли Испании, Франции и Австрии в разной форме пытались законодательно ограничить пределы папской экспансии в своих странах.

Кальвинистским правительствам Женевы, Шотландии или Голландии пришлось, раньше или позже, ограничить законодательную силу декретов консистории. Не важно, откуда люди черпали свои идеи, из Виттенберга, Цюриха или Кентербери, но они отказывались признавать независимую власть консистории (или ее подобие, такое как собор духовенства в Англии) и придерживались мнения, что судебная власть исходит от светского сюзерена.

Давайте проясним, что имели в виду, когда отрицали независимость консистории в стране. Те, кто это делал, вовсе не заявляли, что церковные власти должны ограничиваться вопросами веры, обрядов или церковного ритуала. Они выступали против того, чтобы решения церковных властей получали силу закона без одобрения и декрета светского правителя. Они утверждали, что только светский правитель может издать закон, распространяющийся на всех людей.