Таким образом сходились в том, что в правильно организованном государстве пастырь должен стать в некотором роде чиновником в обществе. Он наблюдает за моралью людей, утверждает рождения, свадьбы и смерти, отвечает за образование детей. Не оспаривалось, что он должен быть чиновником государства, что подобная его юрисдикция должна исходить от сюзерена, иначе сюзерен не будет таковым.

Следовательно, сюзерен обладает законной властью по распространению учения, решая, что следует или не следует проповедовать. Вопрос заключается в том, действительно ли его учение соответствует Слову Господа. Тот же самый вопрос можно задать, когда речь идет о заявлении доктрины папой, или пресвитерией, или кем-то еще. Если благочестивые и образованные священнослужители в государстве противопоставляют себя доктрине правителя, то весьма вероятно, что он проявит себя тиранически, продвигая свою доктрину.

В Германии сохранилось выражение «В своем герцогстве герцог Клеверский то же самое, что и папа». Самый крайний случай связан с тем, когда теория подгонялась под авторитет священства.

В 1588 году герцог Иоганн из Цвайбрюккена из строгого лютеранина стал филиппистом. Распорядившись, чтобы его подданные тоже приспособились, он, как утверждают, якобы заявил: «Правители обладали Духом Господа, чтобы Господь соответствующим образом мог время от времени просвещать правителя, его подданным следует быть готовыми к тому, чтобы последовать за Духом, который дует, куда тот хочет».

Отмечаю подобные крайние высказывания, чтобы показать их эксцентричность. Однако практические последствия могли оказаться более крайними, чем теория. Король Англии Карл I вызывал негодование даже у своих самых преданных сторонников среди духовенства, когда опубликовал не просто королевские директивы по поводу поведения на службе, но и каноны, именно так им называемые, для шотландской церкви.

Первый пункт статьи двадцатой в 39 тезисах англиканской церкви добавили, пользуясь королевским правом, сначала он был категорически отвергнут. Такой теоретик, как Гуго Гроций, не видел ничего неподобающего в подобных действиях только при том условии, что сюзерен не предписывает ничего, что противоречит Слову Господа.

Для некальвинистской теории церкви и государства супрематия сюзерена казалась необходимостью. Ей легче следовали, руководствуясь не только доводами рассудка, особенно если верили, что каждый сам себе господин. Такие особенно интеллигентные теоретики, как Гроций или Селден, осознавали, что не существует разницы между ответственностью короля и той, что свойственна олигарху или общественному собранию.