Если закон, связанный с религией, следовало усилить, общественное собрание не могло уклониться от задачи решить, является ли закон добродетельным, не могло переложить ответственность на группу духовенства или церковную ассамблею. Однако некоторые духовники испытывали беспокойство по поводу переложения и допущения первенства в вопросах религии на общественное собрание.

Когда английский парламент 1625 года собрался в Оксфорде, они встретились в богословской школе, а спикер сидел рядом с тем местом, откуда обычно произносил свои лекции профессор, кафедра которого была учреждена одним из английских королей. Среди духовенства времен Лауда сохранилась легенда, что именно он посоветовал парламенту сделать это в надежде укрепить религиозные доктрины. Сохранилось ощущение, что особое проявление суверенности менее подходило ассамблее избранных мирян, чем тому, кто был помазан Господом на царство.

Проблема суверенности добродетельного правителя затрагивала церковь только с одной стороны, что либеральным потомством сознается как абсолютная добродетель. Если правитель достигал достаточного согласия с церковью, чтобы избежать стычек, обычно он не всматривался в души людей.

Существовало правило, исключения незначительны, что некальвинисты и некатолические государства допускают большую свободу в учении, чем кальвинисты или католики. В качестве доказательства достаточно сравнить большинство английских 39 статей 1571 года с кальвинистской Вестминстерской исповедью.

Когда архиепископ Уитгифт Кентерберийский обнаружил, что 39 статей слишком пространны, чтобы предотвратить академический диспут, он попытался добавить новые статьи, и в Ламбетских статьях 1595 года точно определилась доктрина предопределения. Услышав о них, лорд Баргли заявил архиепископу, что предмет носит слишком мистический характер и он сам с трудом разбирается в нем. Тогда возмущенная королева потребовала, чтобы архиепископ снял их.

Гроций стоял за ограничения в религиозном определении, что является добродетелью для каждого сюзерена. Даже если правитель и его церковь верили, что доктрина верна, то вовсе не стоило настаивать на этом. «Опасно, — обычно Гроций использовал волнующе старый афоризм, — говорить правду о Господе». «Dogmata definienda sunt paucissima».

ТЕРПИМОСТЬ

Реформация сделала терпимость возможной. Правда, вначале она не преследовала такого намерения. Государства и церковь разделенной Европы, наконец, поняли, что или станут терпимыми, или погибнут.

С самого начала протестантская атмосфера оказалась менее недружелюбной к нонконформистам (не принадлежавшим к государственной церкви). Сами диссиденты, согласно установившейся традиции, несколько колебались в связи с подавлением несогласных.