Вероятно, церковная власть могла заявить, что антитринитаристских еретиков следует сжечь или что прелюбодеев полагается прогнать бичами по улицам. Сюзерен вовсе не склонялся к тому, чтобы сжигать или пороть. В равной степени он вовсе не собирался пользоваться советом духовника, прежде чем придать делу законодательный оборот. Он сам мог рассмотреть благосостояние и выгоду своих подданных, и никакая другая власть не могла отвлечь его от власти, данной Господом (особенно когда на кону оказывались самые торжественные истины христианской веры).

Таким образом, в соответствии с данной теорией, христианский сюзерен или христианское государство могли не считаться с учением. Да и церковные власти заявляли, что некоторые разновидности исповедания учения ошибочны, порочны или аморальны и, следовательно, их следует законодательно запретить.

Сюзерен мог принуждать (что, впрочем, и делал), в его моральные обязательства входило и разрешение только истинного вероисповедания, подавление случаев богохульства, аморальности и идолопоклонства. В спорных случаях сюзерен мог советоваться с добродетельными и знающими священниками.

Кто же мог проповедовать с кафедр? Или же, поскольку трудно ответить на этот вопрос прямо, что следовало запретить произносить публично? Протестантские священники заявляли, что вера в пресуществление ошибочна и о ней не следует говорить в церкви. Чтобы запрет был действенным, сюзерен должен был законодательно запретить учение о пресуществлении. Но в этом случае он вторгался в область богословских споров.

Смелые полемисты от Рима до Женевы поносили подобное мнение как воплощение «цезарепапизма». Они насмехались над защитой, которая взывала к византийским предшественникам, или показывали необходимость светской власти в религии на примере Константина или Юлиана. Власть византийского императора по религиозным вопросам была менее всеобъемлющей, чем обычно считается.

Точно так же в религиозных вопросах ограничивалась власть и протестантского сюзерена. Он мог действовать только в соответствии со Словом Божьим. Если же он поступал вопреки ему, то проявлял неподчинение. Поэтому его власть распространялась на светские стороны жизни государства. Правда, в Священном Писании говорится не только о «святом царстве».

Сюзерен не должен приказывать делать то, что Господь запрещает, или запрещать то, что велит делать Господь. Он никак не может запретить учение Евангелия святого Павла или соответствующее допущение причастия. Конечно, физически это не вполне возможно, но если все же он попробует так поступить, то проявит себя как нехристианский тиран и поэтому выйдет за рамки дозволенного Господом.