Лютер начал с почти терпимого отношения и отошел от него, когда увидел анархию, сопровождавшую религиозную свободу, и тогда здравомыслящий Меланхтон решительно высказался за религиозное подавление.

В протестантских государствах даже не поднимался вопрос, должны ли проповедники неодобряемых учений проповедовать. В англиканской Англии и лютеровской Германии, реформированной Голландии или католической Испании горожане также с большой степенью вероятности могли подвергнуться наказаниям, если не оказывались добродетельными и не ходили на службу в свои приходские церкви.

Согласно основной христианской традиции люди продолжали верить, что добродетельным считается порицание проповедника, убедившего конгрегацию, что нарушение супружеской верности возможно. Добродетельным считалось и неодобрение священника, который убеждал их стать атеистами или полагал, что крещение детей является фарсом. Мораль и религиозное мнение людей оказались не единственными факторами.

Анахронизмом было бы предположение, что все здравомыслящие протестанты были убеждены в том, насколько неверным является преследование за религиозную точку зрения. Напротив, огромное большинство благоразумных христианских священнослужителей соглашались в том, что вполне естественно, если ошибки в вероучении повлекут за собой гражданское наказание.

Это большинство состояло не только из таких сторонников строгой дисциплины, как Кальвин и члены его консистории или папа Пий V и его инквизиторы, но и из гуманистических приверженцев пресвитерианства вроде Меланхтона или искренне верующих католиков типа святого Франциска де Сале.

В 1553 году женевские кальвинисты казнили (сожгли) за ересь Мигеля Сервета. И хотя ведущие протестантские священнослужители поддерживали точку зрения, что казнь всегда более чем оправданна, всегда оставалось достаточно оснований для шумного протеста, позволявшего развиться дальнейшей защите.

На следующий год Беза опубликовал свою книгу «Разве еретиков следует наказывать силами гражданского магистрата?». Она появилась в нездоровый период и не лишена болезненных отрывков, однако искусно отражает точку зрения того времени. Приведем ее основные доводы.

Магистрат озабочен морально-этическими нормами своих граждан — предположение, казавшееся в XVI веке банальностью, которую только сумасшедший мог захотеть оспаривать. И если это верно, как однажды предположил Беза, то только немногие люди ведут безнравственный образ жизни в семье и добродетельны при исполнении общественных обязанностей. Они настолько исключительны, что могут не подчиняться никаким правилам, которые обязан поддерживать магистрат.