Здесь также говорилось о том, что Христос был мягок и учил, что христианин, если его ударят по одной щеке, должен подставить другую, быть милосердным и щедрым. Тогда почему критиковавшие за наказания за ересь не должны согласиться с тем, что магистрат должен воздерживаться от того, чтобы наказывать убийц?

Точно так же говорится, что не должно принуждать людей верить, но только уговаривать. Да, конечно, наказания за ересь разработаны вовсе не для того, чтобы обратить еретиков в истинную веру. Они разработаны для того, чтобы помешать небольшим группам людей сбиться с пути, защитить овец от волков, сохранить общность и, следовательно, исключить возможность нанести вред признанию Господа.

Пусть клевещут, что мы хотим распространить христианскую веру силой. Власти университета уволили с должности профессора, которого все другие здравомыслящие люди посчитали учащим тому, что неверно. Разве подобное представление следует назвать жестокостью?

Очевидно, что государство протестовало, оно и должно было протестовать, отстаивая истинную религию. Большинство критиковавших преследования признавали это, поскольку допускали, что крайние случаи, атеизм или богохульство, должны подвергаться наказанию. Оставалась проблема, что, если допускается любое наказание, возможно ли объявить о наказании смертью, но не приводить приговор в исполнение. В этом вопросе мы встречаемся не только с уловками, поскольку те добродетельные и умные люди, которые спорят по данному поводу, размышляют о том, действительно ли следует настаивать на смертном приговоре, если нет никаких надежд на покаяние.

Сначала мы должны исключить случаи жестокости и необдуманности. Нам следует помнить, что никого нельзя насильственно заставить верить, что христианам полагается быть смиренными и милосердными.

Очевидно, что еретическое учение (вспомним об анабаптистах в Мюнстере) представляет собой столь же серьезное преступление, как и многие, за которые наказывали смертью. Следует сказать, что нам не следует налагать за это наказание смертью, иначе это будет означать вызов против основного наказания за преступления подобного рода. И не всякий будет готов это сделать.

Действительно, более приемлемо мнение, что данное преступление серьезнее, чем какое-либо другое, поскольку разрушает души людей, в то время как убийство уничтожает людей телесно. Кроме того, такое преступление является прямым оскорблением величия Господа.

Приведенные выше рассуждения Безы показывают, что, по крайней мере, среди протестантов начала образовываться более весомая точка зрения, направленная не против наказания за религию, но против смертного приговора за ересь. После 1600 года редко казнили по подобному обвинению. Однако мнение, что магистраты должны поддерживать только одну религию в государстве, сохранялось гораздо дольше.