Не вдаваясь в причины, способствовавшие укреплению этого убеждения, отметим только, что, по мнению Н. С. Лескова, члены Св. Синода, получив А. Н. Муравьёва в качестве обер-прокурора, ничего бы не проиграли, «а сам Муравьёв, грубо интригуя против Нечаева, мог проиграть и проиграл». Однако вышло по-иному: благодаря Муравьёву проиграли все, причем проиграли «сразу и навсегда». «Трагикомедия», как назвал её писатель, произошла благодаря воздействиям «дипломатического гения Муравьёва»[588]. Он, к слову, и был автором мысли сделать графа Н. А. Протасова обер-прокурором Св. Синода. Действуя в качестве «штатного дипломата при митрополитах», Муравьёв перехитрил самого себя и нанёс Св. Синоду сокрушительный удар.

Основная идея А. Н. Муравьёва заключалась якобы в том, что, при согласии императора сменить С. Д. Нечаева, на назначение на его место графа Н. А. Протасова последует отказ, «и тогда “готовый обер-прокурор” явится у него на виду и дело будет сделано как надо». Муравьёв, предполагал Н. С. Лесков, верил, что император сам вспомнит о нём. А если решит спросить мнения иерархов, то получит от них самые лестные отзывы (они, якобы, укажут на Муравьёва как на человека, им преданного, который давно с ними «тайно сносился», писал для них, «и если желал обер-прокурорской должности, то с тем, чтобы её, так сказать, “упразднить” и предоставить членам Синода полную свободу действий»). Получилось всё, как известно, иначе: «что человек предполагает, то Бог располагает по-своему»[589].

В докладе, который представил митрополит Серафим (Глаголевский) императору, говорилось, что обер-прокурор Нечаев – «человек обширных государственных способностей, что для него тесен круг деятельности в Синоде, и что Синод всеподданнейше просит дать настоящему обер-прокурору другое назначение и на его место желал бы иметь исправляющего обер-прокурорскую должность полковника и товарища министра народного просвещения, как человека, известного по уму, образованности и усердию к Церкви Православной.

Государь милостиво утвердил доклад Св. Синода… приняв и благословение передавшего его владыки»[590].

Дальнейшее известно: похоронив жену[591] и возвратившись в конце июня 1836 г. в С.-Петербург, С. Д. Нечаев, спешивший ко дню рождения императора, с изумлением узнал, что вступать в должность ему не разрешается. В течение некоторого времени, если верить А. Н. Муравьёву, в Св. Синоде не знали, кто будет обер-прокурором. Синодальные обер-секретари даже приходили поздравлять его с грядущим назначением. Вскоре С. Д. Нечаев был назначен сенатором в Москву. Что касается графа Н. А. Протасова, то о нём еще не было указа, он колебался, думая, стоит ли ему принимать должность главы духовного ведомства. Убеждать его приезжал архиепископ Филарет (Амфитеатров), а А. Н. Муравьёв предлагал графу в случае назначения взять ещё нескольких сотрудников за обер-прокурорский стол, заявляя о том, что его это не оскорбит. Наконец, Протасов был назначен, «и радость была общая между членами Синода»[592].