Обратим внимание на это признание: император откровенно, без обиняков, заявил, что управление Церковью – не прерогатива Св. Синода и его обер-прокурора, а обязанность самодержца. Рассуждая о намерениях Николая I, публикатор рассказа митрополита Филарета (Амфитеатрова) П. И. Бартенев предположил, что здесь могло действовать и «наследственное побуждение», напомнив: император знал, что его отец, Павел I, даже хотел служить обедню, и отговорить его удалось, только напомнив, что он был двоежёнец[605]. Как бы то ни было, но искреннее убеждение Николая I в сакральности своих полномочий и в отношении Православной Церкви тоже нельзя игнорировать, говоря о пределах власти обер-прокуроров. Личная преданность и стремление исполнить любые его требования ценились императором гораздо больше, чем личное благочестие и безоглядное послушание священноначалию. А в благочестии графа Н. А. Протасова, кстати, некоторые иерархи сомневались.

Любопытный пример привёл в своих записках архиепископ Костромской и Галичский Платон (Фивейский). 15 января 1862 г. он получил письмо из Бабаевского монастыря от епископа Игнатия (Брянчанинова), в котором святитель писал: «Никакое светское возвышение не приводило в восторг возвышенного, как назначение в обер-прокурора. В первые моменты своего обер-прокурорства иные обер-прокуроры делаются как бы исступлёнными. Когда графа Протасова сделали обер-прокурором, он приехал к своему знакомому генерал-адъютанту [П. А.] Чичерину и говорит ему: “Поздравь меня! Я – министр, я – архиерей, я – ч[ёрт] знает что”. В присутствии моём эти слова были переданы Киевскому митрополиту Филарету. “Одно последнее справедливо”, – печально ответил старец»[606].

Приведённый исторический анекдот, тем не менее, не должен восприниматься как законченный приговор, свидетельствующий о цинизме и безрелигиозности графа. Архиереи, надеявшиеся после снятия С. Д. Нечаева отдохнуть от деспотизма светской власти при новом обер-прокуроре, оказались обманутыми в своих ожиданиях, что, думается, и стало причиной появления рассказа. Протасов был ярким выразителем господствовавших в царствование Николая I политических взглядов, и только. Для понимания, что он собою представлял, полагаю, необходимо кратко остановиться на основных вехах его биографии, попытаться понять, как полученное им воспитание и образование сказались впоследствии на его действиях в качестве обер-прокурора Св. Синода.

Николай Александрович Протасов[607] родился 26 декабря 1792 г. в Москве, в семье сенатора и действительного тайного советника Александра Яковлевича Протасова (1742–1799 гг.). После смерти отца его мать Варвара Алексеевна (урожденная Бахметева; 1770–1847 гг.), состоявшая статс-дамой Двора, в день венчания на царство Александра I, 15 сентября 1801 г., за заслуги супруга, бывшего воспитателем императора, была возведена в графское достоинство вместе с детьми (Александром и Николаем)[608].