Исторические обстоятельства, определившие возникновение этого послания, достаточно известны. Самого ордынского нашествия на Руси ждали с лета 1480 г., но только в сентябре огромное войско хана Большой Орды Ахмата подошло к р. Оке. Однако, увидев русские полки, стоящие на другом берегу, Ахмат направился к притоку Оки, реке Угре, надеясь там переправиться в московские пределы. Но русские войска успели преградить путь ордынцам. Началось знаменитое Стояние на Угре.

В это время у Ивана III был непростой выбор. Некоторые советники рекомендовали великому князю не вступать в войну с ордынцами и выехать из Москвы. Московские жители, наоборот, требовали дать ордынцам отпор. Великий князь колебался. Архиепископ Вассиан Ростовский сначала устно потребовал от Ивана III решительных действий, в гневе назвав его «беглецом». Затем обратился к Ивану III с посланием. Твердая позиция Вассиана Ростовского, несомненно, оказала серьезное влияние на решение Ивана III вступить в борьбу с Ахматом. И, как известно, Стояние на Угре окончилось бегством ордынцев и окончательным освобождением Руси от ордынского ига.

«Послание на Угру» является не только публицистическим произведением, но и одним из самых значительных русских религиозно-философских и духовно-политических памятников, относится к разряду тех текстов, которые стали этапными в процессе формирования русских смыслов — государственно-политической идеологии Русского государства.[Рис. 122.]

Прежде всего, здесь московский великий князь официально именуется титулом «царь». Уже в самом начале своего «Послания» архиепископ Вассиан вполне однозначно пишет: «Благоверному и христолюбивому, благородному и Богом венчанному, Богом утвержденному, в благочестии во всех концах вселенной воссиявшему, самому среди царей пресветлейшему и преславному государю нашему всея Руси великому князю Ивану Васильевичу»[69]. Напомним, что до того времени этот титул по отношению к русским землям могли носить или византийские императоры, или ордынские ханы. Более того, любые попытки титуловать московских князей «царями» воспринимались, особенно в Орде, как политическое преступление, следствием которого должно быть жестокое наказание. Так, некоторые источники свидетельствуют, что темник Мамай в 1380 г. обрушился с походом на Русь, в том числе и потому, что московского великого князя Дмитрия Ивановича иногда стали называть «царем». Но в конце XV в. ситуация в корне изменилась. В 1453 г. погибла Византийская империя, да и Орда уже не представляла собой единой силы. Титул царя «освободился». И вот архиепископ Вассиан Ростовский в этом новом титуловании московского государя, во-первых, сразу подчеркивает особую историческую значимость как самого предстоящего события — возможного военного столкновения с армией хана Ахмата, — так и последствий этого столкновения, ведь победа над Ахматовой ордой означала не только обретение Русью государственной независимости, но и огромную перспективу будущего развития Московской Руси — превращение Московского великого княжества в Российское царство. Поэтому, во-вторых, владыко Вассиан фактически ставит перед московским правителем и новую государственно-политическую цель — русский государь должен принять царский титул и стать духовно-политическим наследником византийских императоров. Идея, выдвинутая архиепископом Вассианом, стала популярна в Московской Руси в конце XV в., и хотя Иван III официально так и не принял царского титула, но в некоторых документах его уже официально стали именовать «царем».