657 Вочеловечение бога в Христе нуждается в продолжении и восполнении в связи с тем, что Христос из-за девственного зачатия и безгрешности не был эмпирическим человеком, а потому, как сказано у Иоанна (Ин. 1:5), был светом, светившим во тьме, но тьма не объяла его. Он остался вне и выше фактического человечества, а вот Иов был обыкновенным человеком, и, следовательно, несправедливость, причиненная ему, а вместе с ним — всему человечеству, может, по божьей праведности, быть заглажена через воплощение бога в эмпирическом человеке. Этот акт искупления производится Параклетом, ибо, как человек страдает в боге, так и бог должен страдать в человеке. Иначе между ними никогда не будет «примирения».

658 Продолжающееся непосредственное воздействие Святого Духа на признаваемое детьми божьими человечество на самом деле означает расширение процесса вочеловечения. Христос, рожденный от Бога Сын, — это первенец, за которым появится неуклонно возрастающее число братьев и сестер. Но они не будут, конечно, ни зачатыми Святым Духом, ни рожденными девой. Это может повредить их метафизическому положению, однако сугубо человеческое происхождение ничуть не угрожает их будущему почетному месту при небесном дворе и не препятствует им творить чудеса. Более низкое происхождение (из класса млекопитающих) не мешает вступать в близкородственные отношения с Богом как отцом и с Христом как «братом». В переносном смысле это даже «кровное родство», ибо они обретают свою долю крови и плоти Христовой; такое приобщение есть нечто гораздо большее, нежели простое усыновление. Подобные существенные изменения в человеческом статусе являются непосредственным результатом искупительного подвига Христа. У спасения, или избавления, имеются разные аспекты, важнейшим среди которых выступает искупление грехов человечества посредством крестной — жертвенной — смерти Христа. Его кровь смывает с нас дурные следы греховности. Он примиряет Бога с человеком и освобождает людей от нависшего над ними рока — гнева Божьего и вечного проклятия. Совершенно очевидно, что подобные представления все еще рисуют Бога-Отца как грозного и потому нуждающегося в задабривании Яхве: мучительная смерть Сына должна давать удовлетворение за некую обиду; Он испытывает побуждение страшно отомстить за некую tort moral. Тут мы снова сталкиваемся с разладом между Создателем мира и его творениями, которые, к досаде Творца, никогда не ведут себя так, как задумывалось. Приблизительно так чувствовал бы себя человек, сумевший вывести какую-нибудь культуру бактерий, которая отказывалась соответствовать его ожиданиям. Он может проклинать судьбу, но вряд ли станет искать причину ошибки в самих бактериях и пытаться подвергнуть их моральной каре. Ясно, что он найдет более подходящую для них питательную среду. Яхве ведет себя по отношению к своим творениям в противоречии со всеми требованиями так называемого «божественного» разума, обладание которым должно отличать человека от животного. К тому же бактериолог может ошибиться в выборе питательной среды, и человеку это простительно, однако всеведущее божество, если только оно обращается к своему всеведению, ошибаться не вправе. Оно исходно снабжает людей толикой сознания и, следовательно, дарит им соответствующую степень свободы воли, но ему надлежит знать, что тем люди ввергаются в искушение, в соблазн опасной самостоятельности. Этот риск был бы не так уж велик, имей человек дело с благим Творцом. Но Яхве не замечает своего сына, Сатану, коварству которого даже сам иногда поддается. Как же может он ожидать, что человек с его ограниченным сознанием и несовершенным знанием справится лучше? Еще он не хочет видеть, что чем больше у человека сознания, тем дальше люди отходят от своих инстинктов, которые, пусть изредка, позволяют прикоснуться к сокровенной мудрости бога, и тем больше подвержены ошибкам. А уж постичь коварство Сатаны им и вовсе не дано, если даже Создатель не может или не хочет сдерживать этого могущественного духа.