Не могу согласиться (это мой личный взгляд) и с тем, что церковное разделение мешает русскому делу. До 1927 года мы были едины, но русское дело не улучшалось, а ухудшалось. И именно после разделения оно пошло по правому пути. Именно после разделения, когда отошли Митрополит Евлогий и состоящие около него левые, рельефнее выразилось монархическое течение эмиграции и привело к признанию Государя Императора. Да и нельзя приносить в жертву политическим делам основы Церкви, церковное строительство. Надо не нас, а Митрополита Евлогия убеждать, что он губит русское дело, идя против Собора Архиереев Русской Православной Церкви за границей. Возвращаясь к деталям вашего письма и проекта созыва совещания, должен заметить, что не почитаем Митрополита Евлогия Управляющим русскими православными церквями в Западной Европе, как мыслят инициаторы и составители проекта созыва совещания, и потому входить с ним в сношение, как с таковым, у нас нет никаких, – ни законных, ни канонических оснований. Каноническим Управляющим в Западной Европе – является Высокопреосвященный Архиепископ Серафим.

Много возражений вызывает доклад Митрополита Евлогия Государыне Императрице в смысле соответствия правде, переданного им Ее Величеству. Но об этом не буду говорить. Это все мелочи.

Не могу в заключение не выразить скорбь, что Государыня Императрица молилась в церкви Митрополита Евлогия, запрещенного в священнослужении Собором Архиереев, члены которого, хотя и не все, признали Ее Августейшего супруга Императором, а стало быть хранителем истинного православия.

Призывая на Вас Божие благословение, с отличным почтением и совершенной преданностью имею честь быть[713].

В этой связи Архиерейский Синод поблагодарил митрополита Антония «за должный ответ и стойкую защиту канонического положения Церкви»[714].

Подводя итоги вышесказанного, можно отметить: из опубликованных и архивных источников видно, что представители Архиерейского Синода делали все доступные в их ситуации шаги для обоснования каноничности Русской Церкви в изгнании и долгое время пытались сохранить хотя бы евхаристическое общение с Московской Патриархией. В историографии по данному вопросу существует множество трактовок одних и тех же событий, на мнениях историков сказываются те или иные политические, идеологические и юрисдикционные тенденции, а также личные предпочтения. К настоящему времени сложилась парадоксальная ситуация: большинство исследователей полагают, что представители всех частей Русской Зарубежной Церкви (как и Московской Патриархии) действовали в согласии с интересами паствы, принимая обоснованные решения в сложной исторической ситуации, – и в то же время большая часть авторов не признают канонических оснований для последовавших разделений.