О. Гаспар Дружбицкий[709] сам издал лишь очень немногие из многочисленных своих сочинений. Только после его смерти большая их часть была издана или отдельно или в двух больших ин-фолио Opera spiritualia в Калише и Познани в 1686–1691 г. и вновь с добавлениями в Инголыптадте в 1732 г. Впрочем, даже это, последнее, издание содержит далеко не все сочинения по-латыни, не говоря уже о трудах на польском языке. Духовные заметки, частично опубликованные в его жизнеописании, показывают, что он был человеком глубоко духовным, живущим в тесном единении с Богом, и в то же время самым странным образом прибегал ко множеству благочестивых приемов. Как некогда Борджа, он определяет для себя намерения на каждый миг жизни и свойства Бога на каждый год, в честь которых устанавливает для себя многочисленные индивидуальные праздники. Между тем представляется, что главное место занимает в его благочестии верность воле и премудрости Божией: первую он унаследовал от отца своего св. Игнатия, а вторая приводит на память блаженного Генриха Сузо. Один из лучших его трудов рассказывает о том, что Brevissima adperfectionem via («Кратчайший путь к совершенству») – это Perpetua Divinae voluntatis intentio, exsecutio, approbatio («Непрестанное внимание к Божией воле, ее исполнение и признание»). Другой представляет собой трактат De moribus, amove, servitio aeternae Sapientiae («О свойствах вечной Премудрости, о любви кней и о служении ей»). В третьем – De negotiationi sspiritualis industriis («О приемах ведения духовного дела») – перечисляются средства, позволяющие сделать наши дела более похвальными и способствующими вящей славе Божией. Очень августинским представляется маленький трактат De gratia delectante et vincente («О благодати радующей и побеждающей»), где важное место отводится delectatio interna (внутренней радости) в духовной жизни. Здесь он старается только развить учение св. Августина без всяких ссылок на янсенистские споры[710]. Трактат De caritate perfectorum («О любви совершенных») посвящен, прежде всего, полновластию любви в совершенных душах. Знаменитый вопрос чистой любви и ее бескорыстия затрагивается здесь очень мало. Можно отметить также Provisiones senectutis («Приготовление к старости»), «Способы размышления о страстях», серию сочинений о монашеской жизни, об обетах, о твердости подлинной добродетели… Если мы не будем придавать значение многочисленным практическим приемам, которыми перегружены некоторые из этих трактатов, то найдем в них одновременно очень основательное учение и очень глубокое благочестие, например в De effectibusjructu, applicatione Sanctissimi Sacrificii Missae («О действии, плодах и применении Мессы»).