У многих почитание Пресвятого Сердца Иисусова предстает как естественное следствие более раннего почитания пяти язв Спасителя. Например, в Science de Crucifix («Науке Распятия») о. Пьера Мари, опубликованной в 1642 г., в Fasciculus myrrhae («Мирровом пучке») о. Винченцо Карафы, которое о. Нуэ перевел на французский язык в 1653 г., а также в менее известном тексте о. Пьера д'Утремана, который в 1652 г. в своем труде Amor increatus («Любовь несотворенная»), связывая с язвами Иисуса Распятого свойства божественной любви к людям, видит символ ее глубины в прободенном ребре и в связи с этим во введении к своей книге V пространно рассуждает о символическом значении Сердца в применении к любви в манере, довольно схожей с манерой о. Галифе в следующем веке. Он даже связывает с различными анатомическими частями сердца изменения, проистекающие из глубины божественной любви. В своих Pia cum Iesu vulnerato colloquia («Благочестивые беседы с Иисусом раненым»), вышедших в Мюнхене в 1668 г., о. Иоганн Пауллинус[870] посвящает свою беседу 21 чувству пронзенного Сердца. В Антверпене в 1649 г. о. Биллем де Валь де Вронестейн[871] публикует одновременно на латыни и на фламандском свой труд Corona SS. Iesu Christi vulnerum («Венец язв Христовых»), переведенный на французский язык в 1651 г., где часть, посвященную прободенному ребру, открывает гравюра пронзенного Сердца, уже приводящая на мысль образы Паре.

У Лалемана и его учеников представление о Сердце ближе к представлениям беруллианской школы и св. Жана Юда: Сердце – это, прежде всего, внутренняя суть Иисуса, его глубинное состояние, а связь его со Страстями и с прободенным ребром представлена очень мало. То же у Гийоре. Напротив, для Сен-Жюра, Нуэ, Юби почитание Сердца явно проистекает из почитания Распятия. Нас призывают сообразовать свои чувства с чувствами Сердца пронзенного и страждущего. В него должны мы позволить преобразить наше собственное сердце. Например, Юби призывает нас глубоко ощутить «различие между сердцем и Сердцем»; он просит: «Уже не мое сердце, но Иисусово»; он заключает: «Здесь тишина и любовь, уста же прильнули к сердцу Распятого»[872].

Однако, каково бы ни было значение этих сочинений для различных тенденций в истории почитания Пресвятого Сердца Иисусова, сколь бы высока ни была духовная ценность формы этого почитания, присущей св. Жану Юду, или особенностей, позаимствованных у него некоторыми иезуитами, все последующее развитие почитания Пресвятого Сердца в Обществе связано с откровениями в Паре-ле-Мониале. В направлении, заданном теми же откровениями, в рамках того течения, которое вдохновит в XVIII в. мессу Miserebitur, утвержденную в 1765 г., будет вершиться и апостольское служение иезуитов, ведших души к Пресвятому Сердцу Этим объясняется исключительное место бл. Клода де ла Коломбьера, явным образом избранного и подготовленного Богом на роль первого исполнителя миссии, которую Господь наш возложил на Общество в знаменитом видении[873].