Глава XVI. Учение и практика

Глава XVI. Учение и практика

Насколько я знаю, иезуитов никогда не упрекали в том, что они учат духовности всецело априорной и чисто теоретической, покоящейся на абстракциях и не учитывающей повседневных явлений духовной жизни. «Духовность практическая, не теряющаяся в пустых умозрениях, но заботящаяся прежде всего о средствах достижения прочных и ощутимых результатов», – охотно признает один. «Духовность методов и рецептов», – прибавит другой, когда будет к ней дурно расположен. «Таким образом, духовность Общества, – заключит третий с большей или меньшей ясностью, – прекрасно подходит душам средним, которые довольствуются тем, что с послушным усердием движутся обычными дорогами христианской жизни. Но ее недостаточно душам исключительным: она не может вознести их к вершинам, открыть им широкие горизонты духовной жизни. Только сильное и глубокое учение, достигающее самой сердцевины богословской истины, может просветить эти души и уверенно, по-настоящему увести их за пределы избитых троп, которыми следует основная масса христиан, но иезуиты, по крайней мере, в большинстве своем, такого высококлассного учения не предложат».

Что думать о таком понимании духовного учения Общества Иисуса? Я нарочно не говорю «игнатиева», так как не думаю, чтобы кому-то из тех, кто хотя бы немного знаком с игнатианской духовностью, могло хоть на миг прийти в голову причислить св. Игнатия к учителям банальной духовности. Таким образом, вопрос в том, в какой мере сыны и последователи святого смогли сохранить в своей духовности величие и плодотворность, достойные высочайших форм святости, и в частности, достаточно сильную вероучительную закваску, без которой, в сущности, невозможно вести души к великим вершинам.

Не умозрительная духовность

Не умозрительная духовность

Но прежде всего важно четко различать в вопросе духовности такие понятия, как умозрительный (спекулятивный) и вероучительный. Ни одно серьезное духовное учение не может, по правде говоря, обойтись без какого-либо вероучительного элемента. И все же духовное руководство может сводить к минимуму явленные в откровении истины, догматы и богословские заключения, на которые оно опирается, не углубляясь в них, не вникая в них глубоко и лично. Напротив того, оно может отводить значительное место непосредственно практическим рекомендациям относительно дел различных добродетелей, методам, приемам, делам благочестия: здесь мы встретимся с тем, что можно назвать чистым духовным эмпиризмом. Духовность может, напротив, интенсивно и глубоко питаться великими истинами откровения, содержащимися в Писании и догматической традиции Церкви, как и определенными богословскими выводами. И те и другие требуют глубокого размышления, вкушения, постижения и, тем самым, оживляют различные дела благочестия и освещают наш опыт. Такая духовность будет уже воистину вероучительной. Но можно пойти и дальше и в большой мере питать духовную жизнь красивыми умозрительными взглядами, которыми отцы Церкви и великие богословы старались осуществить синтез богооткровенных доктрин, объяснить их сокровенный смысл и кажущиеся противоречия, явить перспективы дальнейшего развития этих доктрин. Это расширит духовный кругозор людей, согреет и воодушевит их сердца, уведет их за пределы банальности и избитости и вознесет к вершинам духовной жизни: вот какие плоды ожидаются от истинно умозрительной духовности.