Таким образом, только в одном смысле можно сказать, что они отдают предпочтение аскетическому труду: с него, по их мнению, следует начинать. Другими словами, они не считают, что в целом можно с самого начала отдавать первое место опосредованному преобразованию жизни, атаковать изъяны и беспорядочность только рикошетом, попросту развивая наклонности своей природы, которые сами собой заставят их исчезнуть. Бесспорно, не один из них писал, как и многие духовные авторы других школ, о простых путях единения, о кратких дорогах к любви Божией. Разумеется, они не стараются сделать пути этой любви трудными сверх необходимости, однако они не отступают и перед энергичной тактикой, которая начинается с сурового, утомительного, неблагодарного труда исправления и изменения. Этот труд призван расчистить душе путь и во всю ширь раскрыть ей врата, ведущие к полноте любви. В этом они, в сущности, только следуют примеру Христа, Который указал последовательность действий для души, жаждущей совершенства: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Или: «Пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною»[1342].
Подражание Христу
Подражание Христу
Следование Христу, подражание Христу остается основополагающим принципом, вдохновляющим весь аскетизм Общества. Добродетели, которые нужно обретать и воплощать на деле, – не абстрактные добродетели, которые философы выводят из составных частей человеческой природы или просто из своего психологического опыта. Пример и простое, живое выражение этих добродетелей дал нам Христос. Он являл их в Своих делах, когда жил среди нас; Он учил им в беседах, в Своих известных притчах, содержащихся в богодухновенных текстах Евангелий.
И в этом иезуиты только следуют примеру своего основателя: мы напрасно искали бы в Упражнениях размышление о природе смирения или терпения, о частях этих добродетелей или об их мотивах. Вместо того мы призваны созерцать терпеливого и смиренного Христа и подражать Ему. Нигде не говорится об отвлеченных доводах в пользу любви к бедности и страданию, но лишь о бедности и страдании со Христом нищим и страдающим, из любви к Нему.
Верно, что нам встретилось некоторое число иезуитских сочинений, содержащих рассуждения о добродетелях, их подобающем предмете, их взаимном подчинении, подобные рассуждениям св. Фомы в IIa – IIae. В них мы снова встречаемся с классической схемой четырех основных добродетелей, которые, вместе с различными своими частями, объединяются в три богословские добродетели. Но, даже когда перед нами, таким образом, отправная точка более отвлеченного порядка, за редким исключением евангельские события и слова придают этим указаниям конкретность и освещают их светом Христовым. Как бы то ни было, большинство авторов предпочитает посвящать свое внимание добродетелям, наиболее ярко проявившимся в жизни Господа нашего, не отводя много места умозрительным схемам. Так, Родригес будет пространно говорить о тех добродетелях, в которых молодые монашествующие, его читатели, должны в первую очередь подражать своему божественному Образцу, никоим образом не беря во внимание классическое деление. Россиньоли не вовсе оставляет в стороне это деление и четыре основных добродетели, которые находит у отцов, своих вдохновителей, но все же начинает с целой книги о самоотречении и будет выбирать из числа тех добродетелей, которые относятся к четырем основным. Таким образом, не что иное, как пример Христа, составляет главное основание иезуитских трактатов о добродетелях и определяет их практическое приложение.