Излишне подчеркивать: божественная любовь столь прекрасна, что может завоевать сердце христианина и увлечь его к вершинам многими способами. Невозможно сомневаться, что такая преданность, самозабвение и самоотречение, такая готовность следовать Христу и служить Ему в Его собратьях, как служил им Он Сам – воистину одна из великих вершин любви. Очевидно, что в этом кроется сила, достаточно мощная, чтобы пробудить любое великодушие. Таким образом, совершенно ясно, что духовность, исповедующую такой идеал, невозможно считать банальной, сколь бы скромными средствами ни достигала она этого идеала: методы, испытания совести, приемы всецело преображаются, когда погружаются в атмосферу любви.
Четвертая часть. Заключение
Четвертая часть. Заключение
Глава XVII. С Иисусом Христом, чтобы служить
Глава XVII. С Иисусом Христом, чтобы служить
Если, дойдя до конца этих страниц, столь несовершенных и неполных, посвященных духовности Общества Иисуса, мы попытаемся сделать из них вывод, мы вновь вернемся к мысли, так много раз уже звучавшей.
Обращение св. Игнатия было, в сущности, открытием величайшего и притягательнейшего из всех вождей, Господа нашего Иисуса Христа, отказом от всякого служения царю земному ради безраздельной и страстной преданности служению единственному Царю царей и Господу господ. Первоначально идеал этого служения заключался в том, чтобы жить в Иерусалиме, дабы служить Иисусу там, где Он Сам служил, трудился, страдал за нас, дабы крепче связать себя с Ним, теснее примкнуть к Его нищете и унижениям. Но перспектива отбытия в Иерусалим становилась все более отдаленной, и осенью 1537 г. Игнатий отправился в Рим, чтобы там, когда придет время, осуществить вторую часть монмартрских обетов. Видение же в Ла Сторте уже бесповоротно закрепило в его сознании второй идеал, который придет на смену первому: служить Христу в лице Его наместника, сначала в Риме, затем везде, где скажет Папа, который станет, тем самым, настоящим вождем маленького объединения реформированных священников и Общества, которое из него родится.
Игнатий высказывал Деве Марии пламенное желание, чтобы она попросила «поместить его рядом с Иисусом». Излиянные дары, щедро расточаемые его душе, непрестанно будили в нем жажду служить, вдохновлявшую всю его жизнь. Это желание и эта жажда также представляют собою, как мне кажется, два самых глубинных, самых общих, самых постоянных и главных элемента духовности его сыновей. Эту черту можно выразить так: