В действительности, когда мы уже много лет знакомы с духовностью Общества, мы ясно чувствуем при соприкосновении с различными другими типами духовности, что у нее действительно есть особый вид, особенное лицо, которое непросто спутать с лицом какой-нибудь другой духовности, предшествовавшей ей ко благу стольких душ. Но когда необходимо бывает уточнить то, что мы таким образом смутно угадываем, провести сравнения, подчеркнуть конкретные различия, мы начинаем колебаться. Нам очень трудно с уверенностью утверждать, что мы полностью постигли во всей глубине все многочисленные нюансы духовной жизни, хоть в чем-то отличной от нашей собственной. Мы сами так часто страдаем, видя в книгах, в остальном замечательных и искренне благожелательных, столь дурное изложение того, что сами знаем по опыту о своей собственной духовности. Поэтому в конечном счете мы предпочитаем опустить эти столь тонкие сравнения, которые так трудно провести объективно и которые, следовательно, так редко бывают истинно полезными и благотворными.
Я попытался как можно лучше сказать здесь о том, чем представляется мне духовность Общества Иисуса: пусть те, кто живет иной духовностью, сами ощутят, в чем их собственная духовная жизнь походит или не походит на ту общую картину духовной жизни иезуитов, которая представлена в этом труде. Однако пусть читатель не забывает, насколько эта картина несовершенна и неполна в сравнении с той действительностью, которую она призвана отразить.
Относительно просто было бы проследить влияние той же игнатианской духовности на учение духовных учителей и на жизнь ревностных душ. Прежде всего, можно найти ряд заимствований из Конституций и Суммария, который воспроизводит их основные духовные указания: не говоря уже о семьях монашествующих, чьи основатели и основательницы приняли этот Суммарий в качестве устава либо в неизмененном виде, либо приспособив его при помощи более или менее значительных изменений к особым условиям своего апостольства, многие другие в своих собственных, более оригинальных, трудах прибегали к значительным заимствованиям из этих документов. Так, недавно Ж. Риго[1354] выделил в духовных наставлениях св. Жан-Батиста де ла Салля и его последователей несколько отрывков, явно вдохновленных Игнатиевым Институтом, и он, я думаю, мог бы продолжить список таких отрывков. Прежде всего, в XIX в. в условиях необычайного расцвета новых обществ и конгрегации, который продолжается до наших дней, подобные заимствования до бесконечности множили те конгрегации (а таких было большинство), которые посвящали себя различным формам католического апостольства. В чем, впрочем, нет ничего удивительного, поскольку и законодательство, и духовность Общества самым явным образом формировались с целью такого апостольства. Более тонкой и сложной была бы задача распознать зависимость неиезуитских духовных авторов от авторов Общества. Прежде всего, нужно было бы разграничить два типа зависимости: одни авторы, усваивая духовность Общества, часто преподносили ее очень индивидуальным образом, но сохраняли основные ее черты; другие, обладая явно иной духовностью, открыто вдохновлялись теми или иными особенностями духовности св. Игнатия и его последователей. Мне кажется, что в качестве примера первого типа зависимости можно было бы упомянуть богатое собрание пасхальных и священнических духовных упражнений монсеньера д'Юльста или богатую серию духовных сочинений каноника Боденома[1355]. Напротив, ко второму типу следовало бы отнести