Но религия к тому времени начинает утрачивать свою ведущую роль, и национальный компонент становится превалирующей. Так, Марджани пишет о роли этнической составляющей в народном самосознании в своем труде «Кладезь сведений о делах Казани и Булгара» (1885 г.): «Некоторые из наших соплеменников считают пороком называться татарином, избегая этого имени, и заявляют, что мы не татары, а мусульмане. Бедняги! Если ты не татарин и не араб, таджик, ногаец, и не китаец, русский, француз, и не пруссак и немец, так кто же ты?».

Надо сказать, проблема идентичности волго-уральских татар и закрепления общенационального этнонима «татар» остается до настоящего времени дискуссионной. В. А. Тишков в своем труде «Татары» отмечает о существовании среди ученых мнений о том, что татарская национальная идентичность в массовой форме – это продукт советского времени, а вплоть до 1920-х гг. для большинства мусульман Волго-Уральского региона была характерна булгарская идентичность. И что булгарская идентичность среди мусульман Поволжья была «насажена» с целью объединения исламской общности региона в середине XVIII в. мусульманским духовенством.

Другие же считают, что этноним «татар» был привнесен русскими и был» навязан» булгарам колониально-национальной политикой царизма. Действительно, в указанный период, на начальном этапе формирования татар весьма прочно устоялся термин «мосельман». Это и понятно: начиная с сер. XVI в., после падения Казани, у татар не было кроме ислама других институтов, обеспечивающих единство нации. Вдобавок ко всему прочему позднее добавилась попытка массовой христианизации населения. Поэтому этот конфессионим «мосельман» стал обобщающим индентификатором даже в то время, когда этноним «татар» становился широко употребляемым. Но, тем не менее, единственная в стране перепись 1926 г., обращенная непосредственно к этническому компоненту, не зафиксировала в регионе никаких «булгар» – основная часть (88 %) населения назвали себя татарами.

Упомянутый нами ученый-реформатор Марджани был категорически против подмены этнонима «татар» конфессионизмом «мосельман». Однако его выбор был обусловлен более сложным комплексом причин. Так, он писал, что некоторые татары «из-за чрезвычайного невежества, вслед за сартами Мавераннахра, вопреки истине берут название «нугай» и считают себя представителями этого народа». Более трудным аспектом является прочность старой «мусульманской» идентичности, что иные среди татар «из-за того, что русские их оскорбляют как татар, воспринимая свое бытие неким ущербным состоянием и отрицая свое «татарство», заверяют, что они никакие не татары, а мусульмане».