В Средние века мы можем наблюдать развитие всех точек зрения, высказывавшихся в древней экзегетике. В иудейских комментариях абсолютно преобладающими становятся толкования, связывающее пророчество Даниила с иудейской войной. Иудейская традиция сохранила некоторые черты оригинального замысла автора книги Даниила, в первую очередь благодаря использованию масоретского текста. Традиционные еврейские экзегеты продолжали осознавать внутреннюю связь между пророчествами Иеремии и Даниила – второе понималось как раскрытие первого, что соответствует авторскому замыслу книги Даниила. Все еврейские авторы были согласны с тем, что в книге Даниила говорится о двух Властителях-Помазанниках. Под первым Помазанником иудейские толкователи понимали Кира II (Раши), Неемию (Ибн Эзра). По-видимому, ближе всего к оригинальному замыслу автора книги Даниила подошел караимский комментатор Йефет бен Эли, который считал семь седмин от начала вавилонского плена датой явления «Помазанника Халифа», с которым он отождествлял первосвященника Иешуа сына Иоседека или Зоровавеля[593]. Под вторым Помазанником еврейские экзегеты понимали последнего иудейского царя Агриппу (Раши, Авраам Ибн Эзра) или иерусалимских первосвященников вообще, служение которых закончилось после разрушения Храма (Йефет бен Эли). Разрушение города традиционно рассматривалось как его разрушение римлянами и все события последней седмины обыкновенно относились еврейскими комментаторами к иудейской войне.
Средневековые христианские комментаторы преимущественно продолжали традиции, заложенные раннехристианскими апологетами и святыми отцами. Западноевропейским ученым особую помощь в данном случае оказал комментарий бл. Иеронима, который донес до них всю палитру взглядов христианских, иудейских и даже языческих толкователей эпохи античности. Важным вкладом бл. Иеронима в толкование 9 главы книги Даниила стала Вульгата, сделанный им латинский перевод Библии. В ней пророчество о 70 седминах передается следующим образом: «Scito ergo et animadverte ab exitu sermonis ut iterum aedificetur Hierusalem usque ad christum ducem ebdomades septem et ebdomades sexaginta duae erunt et rursum aedificabitur platea et muri in angustia temporum. Et post ebdomades sexaginta duas occidetur christus et non erit eius» – «Итак, знай и разумей, от исхода слова снова построить Иерусалим до Христа Владыки пройдут семь седмин и шестьдесят две седмины; и снова построятся улицы, и стены в стеснении времен. И после шестидесяти двух седмин будет убит Христос, и [еврейский народ] не будет Его». Таким образом, бл. Иероним сочетает характерное для перевода Феодотиона объединение 7 и 62 седмин в единую последовательность с трактовкой фразы חַישִׁ מָ תרֵכָּיִ как указания на смерть Мессии, что достаточно близко по смыслу оригинальному еврейскому тексту. Этот перевод способствовал закреплению христологической интерпретации в западной традиции: в пророчестве о 70 седминах комментаторы стали видеть указание на явление, проповедь и смерть Иисуса Христа (Юлиан Толедский, Беда Достопочтенный и др.). Большой популярностью среди сторонников христологической интерпретации пользовался расчет 70 седмин, предложенный Юлием Африканом: его сторонниками были Беда Достопочтенный, Альберт Великий, Дионисий Картузианский. Комментаторы эпохи Реформации в целом не предложили принципиально новых подходов к толкованию этого пророчества. И Мартин Лютер, и Жан Кальвин в своих работах продолжают придерживаться традиционной для западной традиции христологической интерпретации, полагая, что почти все, предсказанное в Дан 9 24–27, исполнилось во времена Иисуса Христа и последовавшей вскоре после них иудейской войны.