Последняя фраза пророчества о 70 седминах звучит как םמֵוֹשׁ לעַ ךְתַּתִּ הְ צָרָחֱנֶוְ הלָכָּ דעַוְ, что в Синодальном тексте передано как «окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя». Очевидно, что автор книги Даниила говорит здесь о гибели Антиоха, предсказание которой он в дальнейшем повторяет в 11 главе своего сочинения. Здесь мы снова видим аллюзию на Ис 10 – божественный гнев на этот раз обращается против Антиоха, и предсказанная в книге Исаии «предопределенная погибель» предрекается самому опустошителю Иерусалима. По мысли автора книги Даниила, гибелью Антиоха завершается период 70 седмин и наступает царство «святых Всевышнего», предсказанное еще в арамейской части книги Даниила. Именно после окончания 70 седмин должна реализоваться цель, для которой был предначертан этот срок, – должны воцариться «правда вечная», исполниться мессианские предсказания пророков и произойти очищение и новое освящение Храма (Дан 9, 24)[580].

История экзегетики

История экзегетики

Пророчество о 70 седминах традиционно вызывало огромный интерес со стороны экзегетов. Известно такое количество его толкований, что Дж. Монтгомери справедливо назвал исследования этого пророчества «Мрачным Болотом ветхозаветной критики»[581]. Большинство христианских комментаторов посвятило значительную часть своих усилий попыткам найти в этом предсказании хронологические указания на дату пришествия Иисуса Христа. Тем не менее, как мы увидим далее, толкование 70 седмин развивалось в течение длительного периода, и христологическая интерпретация получила признание комментаторов только с течением времени. Уже в древности сложилось несколько основных способов интерпретации 70 седмин[582].

Древнейшее понимание связывало 70 седмин с событиями Маккавейских войн. Оригинальный замысел автора был хорошо понятен его первым читателям и последовавшие вскоре за написанием книги Даниила смерть Антиоха и очищение Храма были восприняты как исполнение его предсказаний. Память об этом оригинальном толковании книги Даниила удерживалась по крайней мере в течение II-I веков до н.э. Так, в Первой книге Маккавейской мы читаем, что после запрета Антиохом иудейской религии «в пятнадцатый день Кислева, сто сорок пятого года, устроили на жертвеннике мерзость запустения, и в городах Иудейских вокруг построили жертвенники» (1 Макк 1, 54). Как видно, выражение «мерзость запустения» употребляется здесь в том же смысле, что и в книге Даниила. Косвенные указания на оригинальное понимание 70 седмин мы находим и в переводе Септуагинты, выполненном в Александрии в конце II– начале I века до н.э. В нем стих Дан 9, 26 передается как καὶ μετὰ ἑπτὰ καὶ ἑβδομήκοντα καὶ ἑξήκοντα δύο ἀποσταθήσεται χρῖσμα καὶ οὐκ ἔσται – «и после 7, 70 и 62 истребится помазание и нет его». В данном случае переводчик говорит о годах, а не о седминах. Подобная переделка текста могла произойти вследствие ошибки, но, скорее всего, она была намеренной – сумма этих чисел дает 139, что, вероятно, указывает на 139 год эры Селевкидов – 173–172 годы до н.э., что очень близко к дате убийства Онии III в 171 году до н.э.[583] Тем не менее в целом можно констатировать, что оригинальное толкование пророчества о 70 седминах было забыто комментаторами удивительно рано – судя по всему, его не сохранила даже сирийская традиция, донесшая до нас оригинальное понимание большинства пассажей книги Даниила. Такой вывод мы можем сделать, принимая во внимание тот факт, что Ефрем Сирин дает стандартную христологическую интерпретацию 70 седмин, а точка зрения Порфирия остается неизвестной – бл. Иероним в своем комментарии не упомянул ее, вероятно потому, что Порфирий не смог дать убедительного исторического толкования 70 седминам. Единственным автором эпохи античности, писавшим о связи пророчества о 70 сед-минах с Маккавейскими войнами, был Юлий Хилариан, латинский автор IV века н.э. Его толкование в основном соответствует современному научному консенсусу: он полагал, что через семь седмин явился Зоровавель, первый помазанник, а 70 седмин истекли во времена Антиоха, когда в Храме была поставлена «мерзость запустения».