Образ огня тоже оказывается совсем непростым и однозначным «символом мучений». Образ огня в Апокалипсисе гораздо чаще ассоциируется с Богом, чем с драконом, – огонь может означать силу Бога, Его свет, очищающий и преображающий мир. Это также подтверждает наш вывод, что «озеро огненное» будет не сферой власти сатаны, но власти Бога. В тексте Откр 14:10 говорится, что «поклоняющихся зверю» ждет чаша гнева Божия, но о значении Его гнева мы уже рассуждали выше, и можно с уверенностью предположить, что через Его гнев будет тоже явлено присутствие Бога. В обновленном мире, описываемом в Апокалипсисе, не будет никакого места для «царствования» злых сил, где бы они могли «потешаться» над беззащитными грешниками.

Мы уже говорили, что в произведениях апокалиптической литературы картины последнего Суда рисовались не для устрашения читателей – наоборот, они давали уверенность в справедливом суде над злом и в торжестве добра, духовно ободряли верующих, подтверждали, что их каждодневные усилия не напрасны. Мы неслучайно называем суд «последним» – словосочетание «Страшный суд» в Апокалипсисе не встречается[405]. Подобно авторам псалмов Иоанну было важно показать, что Бог как Судия отнюдь не всегда находится на стороне «сильных мира сего», но слышит простых людей, которым бывает так тяжело.

Что такое страх Божий? Свидетельства библейских текстов[406]

В библейских текстах содержатся весьма разнообразные высказывания о страхе пред Богом. Апостол Павел так говорит о людях, делающих зло: «они не знают страха Божия» (Рим 3:18). Страх пред Богом противоположен человеческой самонадеянности, бесстыдной дерзости и беззаботной беспечности. Отсутствие у человека «страха Божия» можно понять как уверенность, что все содеянное благополучно «сойдет с рук» и в будущем его никто не призовет к ответу: «Грешник льстит себе мыслью, что его невозможно уличить в его преступлениях, и они останутся безнаказанными»[407].

Когда же человек обретает веру в Бога, он начинает воспринимать Бога как Владыку мира и начинает ощущать свою ответственность перед Ним. И в то же время человек может чувствовать, как он слаб и ничтожно мал пред Богом, и это осознание может вызвать страх перед Богом. Однако каждый человек создан «по образу и подобию Божию», и Бог не ждет от нас подобного рабского страха. Новозаветные тексты открывают: «вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: „Авва, Отче!“» (Рим 8:15); «Бог наделил нас духом – и это дух не страха, но силы, любви и благоразумия» (2 Тим 1:7 ДЕСН). Рабский страх побуждает держаться на «безопасном расстоянии» и исключает близкое общение, а Бог желает именно личных отношений с людьми. В этом контексте понятна фраза «совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин 4:18).