Тема 1. Общая характеристика раздела Откр 21–22, соотношение с ветхозаветными текстами

Тема 1. Общая характеристика раздела Откр 21–22, соотношение с ветхозаветными текстами

Акценты повествования завершающей части Апокалипсиса

Если исходить из распространенных стереотипов об Апокалипсисе, то логично было бы ожидать, что повествование Апокалипсиса расскажет о событиях «конца света». Однако, изучив уже двадцать глав из двадцати двух, мы не увидели детальных описаний тех событий, которые бы соответствовали типичным представлениям о «конце света». Изображения эсхатологического свершения и последнего Суда были сотканы из символов, не имеющих однозначно понимаемых исторических соответствий[409]. И наш анализ завершающих глав Откр 21–22 тоже покажет, что Апокалипсис дает нам не зашифрованные описания отдельных исторических фактов, а обобщенные духовные смыслы, «метаисторию», философию истории.

Как мы уже упоминали, в повествовании Апокалипсиса квинтэссенция мировой истории сосредоточена в образах двух городов-антагонистов; после того как от развращенного Вавилона не осталось и следа, от Бога с неба сходит новый город – Новый Иерусалим / Небесный Иерусалим (Откр 21:1). В этот святой город входят члены народа Божия – «те, кто записан у Агнца в книге жизни» (Откр 21:27). Образ этого идеального города уже несколько знаком нам по разным произведениям христианской культуры – вспомним известную песню «Под небом голубым есть город золотой, с прозрачными воротами и яркою звездой…»[410]. Новый Иерусалим можно охарактеризовать как Царствие Бога и новый рай – в городе течет река жизни и растет дерево жизни «по обе стороны реки» (Откр 22:2).

Насыщенность раздела Откр 21–22 ветхозаветными прототипами

Таким образом, Библия начинается и завершается историями о рае. В первой книге Библии, книге Бытия, рассказывалось о первозданном рае и о его трагической потере первыми людьми, а в последней книге Библии изображается вхождение человечества в новый рай, открытый для всех Богочеловеком Иисусом. Можно сказать, что начало и конец Священного Писания рифмуются друг с другом. Более того, начало и конец Библии сходны еще и тем, что говорят не только о человеческой жизни, какой мы ее знаем, но стараются донести смыслы о том, что пребывает за пределами нашей человеческой истории, за пределами времени – как в сотворении мира, до начала земной истории (Быт 1), так и после завершения истории, в Царстве Божием (Откр 21–22).

Откр 21–22 перекликается отнюдь не только с описанием рая в книге Бытия – повествование этих заключительных глав не следует какому-то единому прототипу, а собирает воедино образы и провозвестия множества ветхозаветных книг, в особенности книг пророков. Здесь мы видим невероятную насыщенность текста ветхозаветными аллюзиями, их высочайшую концентрацию: в 32 стихах раздела о Небесном Иерусалиме библеисты насчитывают 95 аллюзий на Ветхий Завет, то есть каждый стих Откр 21–22 вмещает в среднем по три аллюзии.