Тем не менее драгоценные камни заключают в себе нечто гораздо большее; они не только красивы, но в каждом из них заключена некая тайна природы. В ветхозаветной традиции драгоценные камни на подире первосвященника (Исх 28:15; 39:8) стали восприниматься не только как символ 12 колен Израиля, но в более всеобъемлющем ключе – как сила всемогущего Бога, пронизывающая все мироздание и проявляющаяся в вечном союзе Бога с праотцами, в истории спасения. Вот как говорит одна из поздних ветхозаветных книг Премудрость Соломона: «На подире его был целый мир, и славные имена отцов были вырезаны на камнях в четыре ряда, и величие Твое – на диадиме головы его» (Прем Сол 18:24, курсив мой – В. А.).

В христианской традиции двенадцать камней нередко сопоставлялись с именами апостолов, с присущими им добродетелями, или же с добродетелями Самого Иисуса Христа. Основываясь на цветах камней и их предполагаемых свойствах, толкователи проводили очень свободные и фантазийные параллели с христианским учением, и такие «творческие» толкования расцвели пышным цветом. Приведем для примера одно из них, относящееся к IX веку: «В яшме отражаются истина и вера; в сапфире – высота надежд небесных; в халцедоне – пламя внутреннего милосердия. В изумруде выражена сила веры в несчастии; в сардониксе – смирение святых; в сарде – священная кровь мучеников» (Рабан Мавр). Подобные ассоциативные толкования невозможно оценивать с точки зрения «точности», но можно по достоинству оценить их духовный смысл и образную красоту. И здесь мы опять видим важный принцип, общий для всех символических видений Апокалипсиса, – отталкиваясь от какого-то конкретного «предметного» образа, человеческая мысль может вознестись к неосязаемым духовным истинам.

В целом можно сказать, что образы драгоценных камней в повествовании Апокалипсиса несут весьма важное смысловое значение; вспомним, что в первом небесном видении Апокалипсиса Сам Бог уподоблялся драгоценным камням: «…Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду» (Откр 4:3). Приведем красивое толкование, сделанное современным богословом: «Яспис/яшма – темно-зеленого цвета, а корнелиан ярко-красный; эти комплементарные цвета обозначают глубину истины и непобедимую силу любви. Таков Бог – в Нем „любовь и истина“ встречаются (Пс 84:11). А человеческий отклик на эту истину и любовь осуществляется в справедливости и милосердии; следуя этими двумя путями, человек соединяется с Богом. От этого могущественного соединения справедливости и милосердия бьет источник жизни – сияние зеленого изумруда-смарагда»[434].