Мы уже говорили, что произведения апокалиптической литературы создавались, чтобы нести утешение людям в их трудных ситуациях, и в Откр 21 также можно увидеть этот мотив. Кто-то может вспомнить широко известные слова К. Маркса про религию: в оригинале они звучат как «религия есть опиум народа», что предполагает эффект «обезболивающего», притупляющего ощущения тягот жизни. И у некоторых читателей может родиться вопрос: если картины счастливой жизни, изображенные в Откр 21–22, относятся к совершенно далекому от нас будущему, то какое значение они для нас имеют сейчас? Что дает нам вера в то, что в будущем явится Небесный Иерусалим?

В повествовании Апокалипсиса Небесный Иерусалим не предназначен служить заманчивой картинкой «светлого будущего», отвлекающей читателей от реальных проблем. Описывая светлый Небесный Иерусалим после драматических предшествующих глав, Иоанн доносит до нас смыслы, напрямую относящиеся к жизни людей. Представляется, что взаимное соотношение «темных» и «светлых» образов Апокалипсиса позволяет сформировать некий общий взгляд на человеческую историю и дать важные ориентиры в поиске целостного отношения к происходящему в мире. Другими словами, Апокалипсис помогает найти «срединный путь» между крайностями оптимизма и пессимизма, а это так или иначе актуально для каждого человека.

С одной стороны, автор подходит к проблеме зла в мире со всей серьезностью и не замалчивает негативного опыта адресатов – церковных общин. Он не пытается приуменьшить стоящие перед ними проблемы, он понимает тяжесть переносимых ими скорбей. В этом состоит «реализм» Апокалипсиса. С другой стороны, Апокалипсис несет утешение, и с этом согласны все комментаторы. Однако слово «утешение» имеет весьма разные смысловые оттенки; «утешить» для Иоанна не значит «убаюкать» читателей образами будущей счастливой жизни и расслабить их, а, наоборот, ободрить и мотивировать.

Каким образом Иоанн достигает этой цели? Иоанн показывает в своих видениях, каким предстает человеческий мир с небесной перспективы, тем самым он расширяет границы человеческого восприятия, так что адресаты могут увидеть свой личный опыт включенным в более масштабную историческую картину. Их настоящее предстает в ином свете, когда созерцается как часть некоей всеохватывающей целостности, и эта целостность есть спасительный замысел Божий о всем творении.

В своей мере они также участвуют в реализации этого замысла, они также включены во вселенскую борьбу сил добра и зла. Благодаря такому расширенному взгляду читатели могут обрести новое понимание своего опыта, переосмыслить его и впоследствии найти плодотворные варианты действий.