…Идрис Галяутдин выглядит даже более традиционным, чем его критики в Казани. Он читает Коран в традиционной татарской манере (макам), разделяет престиж бухарского образования, как и большинство видных советских религиозных деятелей, включая муфтиев Талгата Таджутдина и Равиля Гайнутдина. Он всегда говорит на татарском языке и уважительно относится к истории местной исламской традиции, например, храня старинные рукописи и посох, унаследованные от его предков, символ религиозной власти. Этот салафитский традиционализм имеет глубокие корни в советском периоде и вызывает подозрения в своей лояльности лишь в конце 1990‐х[976].

Похожее можно сказать и об Исхакове. Несмотря на расхождение его во взглядах с теми татарскими религиозными деятелями, которые объявляют себя сторонниками «традиционного ислама», нет никаких веских оснований утверждать, что бывший муфтий вышел за границы ханафитского мазхаба в вопросах ‘ибадата (богопочитания и обрядов) и му‘амалата (правил поведения мусульман в отношениях с единоверцами и другими людьми). Что касается обвинений в том, что Исхаков покровительствовал проникновению представителей «ваххабизма» (читай: радикального ислама) в ДУМ РТ, то и они выглядят как минимум однобоко.

В годы работы Исхакова на посту муфтия среди имамов (особенно в Закамье) действительно были те, кого с определенными оговорками можно было отнести к числу умеренных салафитов, то есть тех, кто не призывал к насилию в отношении инаковерующих и инакомыслящих. С одной стороны, как уже отмечалось выше, далеко не все, кого журналисты маркируют как «салафитов» и «ваххабитов», в действительности являются таковыми. С другой – присутствие умеренных салафитов в приходах в юрисдикции ДУМ РТ было результатом сознательной политики Исхакова, стремившегося быть муфтием всех мусульман республики, а не только лишь одной группы (сторонников так называемого традиционного ислама). Как показали дальнейшие события, эта политика оправдала себя и позволила избежать эскалации многих конфликтов, в основе которых лежала борьба за влияние разных религиозных групп в исламской умме республики[977]. При этом, допуская существование религиозного плюрализма среди имамов и верующих, муфтий активно работал над укреплением монопольного положения ДУМ РТ на религиозном рынке, возникшего в результате Объединительного съезда[978].

То, что продуманная умеренная кадровая политика Исхакова оказалась более эффективной для сохранения единства мусульман республики, чем выстраивание жесткой идеологической вертикали в ДУМ РТ, стало очевидно в 2011–2012 гг. Период пребывания Ильдуса Файзова на должности муфтия характеризовался не только резкой антиваххабитской риторикой, но и чисткой рядов: были уволены имамы и мухтасибы, которые попали в категорию «ваххабитов». В результате муфтий настроил против себя не только часть религиозных деятелей, но и верующих, которые не были сторонниками салафизма, но не одобряли методы борьбы Файзова с инакомыслием. История с неудавшимся смещением Рамиля Юнусова вызвала скандал и привела к охлаждению отношений Аппарата Президента РТ с муфтием. Кроме того, муссирование антиваххабитской тематики наносило удар по имиджу республики как очага стабильности и мира между религиями, который годами выстраивало руководство Татарстана.