…после одного из моих разговоров с президентом Татарстана М. Ш. Шаймиевым татарстанские власти совместно с муфтиями пришли к выводу о необходимости вывести местный муфтият из СМР. Это случилось как раз после объединительного процесса под руководством А. Ниязова, в проекте которого интересы Татарстана, мягко говоря, не учитывались[962].

Таким образом, по Гришину, опасения руководства республики вызвали переговоры об объединении ЦДУМ, СМР и КЦМСК, проходившие в 2009–2010 гг.[963]

Но независимо от того, что послужило причиной прекращения участия ДУМ РТ (а фактически – Казанского муфтията) в СМР, такое решение не могло быть принято без санкции руководства Татарстана.

При новом муфтии Камиле Самигуллине, избранном также при использовании административного ресурса[964], духовное управление превратилось в государственное учреждение (министерство по делам ислама), полностью подконтрольное руководству республики[965]. Лояльность нового муфтия по отношению к Казанскому Кремлю обеспечила ему избрание на второй срок и третий сроки в 2017 и 2021 гг. соответственно.

По мнению мусульманского публициста Рустама Батрова, в 2013–2016 гг. занимавшего должность первого заместителя председателя ДУМ РТ, зависимость муфтия от государства – совершенно нормальное явление:

Сегодня некоторые мусульмане упрекают муфтия Татарстана в том, что он превратился в госчиновника, а ДУМ РТ стало неофициальным госведомством. На мой взгляд, такие обвинения с точки зрения ислама беспочвенны. Муфтий не может не быть чиновником… Государство у нас светское и руководствуется исключительно национальными интересами и рациональными соображениями. В 90‐е годы оно попыталось самоустраниться из религиозной сферы, и общество получило целый ворох проблем, связанных с распространением в мусульманской среде идей радикализма и экстремизма. Для всех стало очевидно, что присутствие государства в религиозной сфере – благо. Поэтому взаимодействие муфтията и государства – фундаментальная потребность народа[966].

Сегодня некоторые мусульмане упрекают муфтия Татарстана в том, что он превратился в госчиновника, а ДУМ РТ стало неофициальным госведомством. На мой взгляд, такие обвинения с точки зрения ислама беспочвенны. Муфтий не может не быть чиновником… Государство у нас светское и руководствуется исключительно национальными интересами и рациональными соображениями. В 90‐е годы оно попыталось самоустраниться из религиозной сферы, и общество получило целый ворох проблем, связанных с распространением в мусульманской среде идей радикализма и экстремизма. Для всех стало очевидно, что присутствие государства в религиозной сфере – благо. Поэтому взаимодействие муфтията и государства – фундаментальная потребность народа[966].