– Кто придумал понятие «традиционные религии»? Что вы можете сказать о преамбуле к закону «О свободе совести и о религиозных объединениях»?

– «Традиционные» религии вышли из «религиозных традиций» и внедрялись в сознание РПЦ при молчаливой поддержке тех, кто надеялся попасть в ряды «традиционных». В 1997 году сей антиконституционный термин удалось не допустить в закон. Вместе с тем как не юридический, а культурологический термин он имеет право на употребление. Преамбула при некоторой неуклюжести соответствует действительности, ибо культура и государственность отдельных регионов и России как целого складывались под влиянием различных религий.

– Известна ли вам позиция муфтиятов во время обсуждения и принятия закона «О свободе совести и о религиозных объединениях»?

– При подготовке и принятии закона 1997 года муфтияты, насколько я помню, активно не выступали, в основном предоставив поле борьбы РПЦ.

– Как вы относитесь к поправкам из так называемого пакета Яровой, регулирующим вопросы миссионерской деятельности и затрагивающим положение религиозных объединений?

– К поправкам так называемого пакета Яровой отношусь как к неудачному опусу ФСБ и Минюста РФ и серьезной ошибке законодателей. Эти (не подходит это слово к данной материи) нормы созданы для борьбы с религиозными объединениями. Акт антиправовой и антиконституционный, хотя в руках настоящих авторов уже показывает свою эффективность, особенно в связи с правом ФСБ засекретить основания для принятия решений. Пока применяется в отношении религиозных объединений, имеющих управляющие центры за рубежом. Признание судом права силовиков ограничиваться заявлениями о наличии в действиях граждан и организаций фактов преступлений и административных правонарушений заодно лишает граждан права судебной защиты, предусмотренного Конституцией.

Свежий федеральный закон от 5 апреля 2021 года [О внесении изменений в федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях». – Р. Б.] подтверждает прогноз. В дополнение к обязательной регистрации религиозных групп с указанием полного состава, запрету участия в них широкой категории лиц, включая тех, в отношении которых есть в наличии достаточные основания подозревать причастность к участию в финансировании терроризма, теперь религиозные группы должны предоставлять уведомления о продолжении деятельности не раз в три года, а ежегодно. В сочетании с неопределенностью понятий «член», «участник», «последователь»; неясностью статуса гражданина в списке группы или разового посетителя, на которого направлена миссионерская деятельность, изменений состава религиозных групп в межуведомительный период, очевидно закрытого характера списка подозреваемых и внесудебного порядка его пополнения, – создана ситуация, которую трудно назвать правовой. Однако она предоставляет большую свободу административным органам и, по опыту предыдущих лет, будет использоваться не только для реальной защиты безопасности государства.