Другая новость касается международных отношений в сфере образования. До такого даже в советские времена не додумались – а могли бы! – всех священнослужителей, получивших религиозное образование за границей, перед допуском к работе направлять на курсы научного атеизма со сдачей экзаменов в аттестованных вузах… Представьте, приезжает будущий преемник монсеньора Паоло Пецци возглавить централизованную религиозную организацию российских католиков и вместо проведения церемонии вступления в должность направляется на обучение этак часов на 96! А если к главе Русской православной церкви будут приглашены главы иных православных церквей? А если получим симметричную реакцию иных государств? Представляется, что профессионализм законотворцев лежит в стороне как от религиоведения, так и от правовой материи, по бессмертной схеме В. С. Черномырдина: хотели как лучше, а получилось как всегда.

– Были ли заметны изменения в конфессиональной политике государства в начале 2000‐х годов? В чем они проявлялись?

– Эпоха демонстрирует избирательность в отношениях с религиозными объединениями и восстановление элементов советской политики с закручиванием гаек.

– Андрей Евгеньевич, доводилось ли вам лично общаться с кем-нибудь из муфтиев? Поделитесь, пожалуйста, впечатлениями.

– С муфтиями общаться приходилось, в основном с разумными людьми «советского» происхождения, но со светскими властями им договориться легче, чем друг с другом. Пришлось наблюдать и в обстановке столкновения интересов – при разделе квоты на хадж. С молодыми общался недостаточно, чтобы составить основательное мнение о тех, кто получил образование с воспитанием в арабских странах.

– Какая идеальная модель государственно-вероисповедных отношений, по-вашему, подходит для современной России? Нужен ли такой орган, как Совет по делам религий?

– Идеальная модель, на мой взгляд, – кооперационная. Но требует для обеспечения кооперации специального госоргана типа МИД, только для внутреннего гражданского общества, с возложением на него выработки государственной политики, посредничества между элементами гражданского общества и государственными органами исполнительной власти. Идея резко отрицается РПЦ, но без такого госоргана мало что выйдет. Звучат предложения (А. В. Пчелинцев) о создании должности уполномоченного по защите свободы совести – мне представляется, его функции слишком узки.