В итоге до сих пор ни одна мечеть в республике не построена. Сначала мусульманской общине выделили земельный участок под строительство мечети, но под давлением общественного мнения мы были вынуждены отказаться от идеи строительства: не хотели ссориться со всеми сразу.

– Это было действительно общественное мнение или нечто организованное искусственно?

– Конечно, все это было управляемо региональными властями. Общественное мнение создавалось посредством СМИ. Со временем общественное мнение изменилось. Мы приобрели насколько молельных домов в разных городах Республики Карелия. Сегодня их уже пять.

Наша религиозная, культурная, общественная деятельность помогла нормализовать отношения мусульманской общины Карелии с властью, РПЦ, национальными обществами и в целом с обществом республики. В 2007 г. нам выделили земельный участок в Петрозаводске, одобрили проект мечети. Теперь главное препятствие на пути строительства мечети – недостаточное финансирование.

– События в Кондопоге в 2006 году как-то отразились на положении ваших общин в Карелии?

– События в Кондопоге никак на нас не повлияли. Все понимали, что мы тут ни при чем. Наоборот, в сложившейся ситуации мы помогали властям снять напряжение, разрешить конфликт.

– Потом, получается, вы легализовали свою деятельность и вошли в состав Совета муфтиев России. Как вы оцениваете свое участие в работе этого муфтията?

– Сначала у нас была община в городе Петрозаводске, и мы входили в состав ДУМЕР. Затем еще зарегистрировали две общины в Кондопоге и Костомукше, и затем на основе трех общин создали свой муфтият. Этот муфтият тоже вошел в ДУМЕР. Чуть позже наш муфтият вошел и в состав Совета муфтиев России. Эти две структуры возглавляет одно лицо – это Равиль хазрат Гайнутдин. Для нас больших перемен после вступления в ДУМЕР и Совет муфтиев не произошло. У нас небольшие общины, мы не Татарстан и не Нижний Новгород. Мы просто для себя решили, что мы не должны быть одни, мы хотели к кому-то присоединиться. По религиозным соображениям, в первую очередь, потому что мусульмане должны быть едины.

Мы не занимали какой-то враждебной позиции по отношению к ЦДУМ или другой структуре, не участвовали в каких-то играх. Хотя муфтий Петербурга был по отношению к нам агрессивно настроен, мы никогда не делали против него заявлений. Но были благодарны Равилю хазрату за то, что он поддержал нас в свое время, когда нам это было необходимо, словом, по крайней мере. Поэтому мы, когда создали муфтият, вошли в состав Совета муфтиев. Это был знак признательности Равилю хазрату. Демонстрация братского отношения с нашей стороны. В дальнейшем наше участие в Совете муфтиев никак не проявлялось.