Когда сатана искушал Господа в пустыне, он показал ему все царства мира и их славу. Взамен он просил сущую безделицу: один поклон. У Христа была возможность «легитимно» принять от сатаны власть над этим миром. Без «революции» Страстей, без крестных мук и издевательств, без ночи в гробовой пещере и путешествия в ад. Прояви смирение — поклонись сатане. Ты ведь все равно останешься самим собой, ничего страшного не произойдет, это хорошее предложение. Главное — без крови и мук. Никто не пострадает. Осчастливь людей — стань их царем. Мирно. Цивилизованно. Чтобы ты мог спокойно наладить справедливое правление во всем мире, накормить людей, исцелить болезни, насадить истинную религию — бескровно, нетрудно, красиво. Мы же интеллигентные люди! А символом новой религии, раз уж тебе так дорого смирение, возьми поклон перед неприятелем — очень динамичный символ, знак глубокого самопожертвования, добровольного и из любви к людям. Это настоящее человеколюбие. Положи душу за ближних. Прояви смирение. Откажись от Креста.

Поколению Гарри Поттера хорошо известны слова Дамблдора: «Каждому из нас надлежит сделать выбор между тем, что правильно, и тем, что просто». Сатана предлагал Христу простое решение. Не затратное. Мы знаем, что ответил Спаситель: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи (Лк. 4: 8).

Когда тела сорока мучеников вынесли на берег и стали укладывать в телеги, чтобы везти на сожжение, один из страдальцев стал подавать признаки жизни. Он задышал. И его тело отдали матери — одной из многих матерей, которые стояли тут и видели мучения своих сыновей. Телеги тронулись, и вот мама своими руками потащила тело еще живого сына вслед за повозкой, чтобы он не отстал от своих соратников, чтобы их товарищество не разрушилось и по смерти. Он умер у нее на руках, и мучители забрали его тело.

Эпизод с матерью мученика смотрится изуверством, как и страдания святых Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, как и страдания святых Маккавеев. По-разному можно относиться к этим историям. Но они — канонизированы. Канонизация святого — это церковный жест, указывающий, что правильно, как правильно, на кого нам равняться. Мы сверяем свое понятие о правильном с жизнью святых мучеников, старцев, преподобных и наших современников — новомучеников Российских, которые не искали подвигов, но жили безошибочным инстинктом правды. Он не позволял им предавать правду. Так они были воспитаны. Так были воспитаны и герои войны, и наши родители, и мы росли, слушая детский голос, который исповедовался за все поколение:

Я все смогу, я клятвы не нарушу,

Своим дыханьем землю обогрею.

Ты только прикажи — и я не струшу,

Товарищ Время,

Товарищ Время!

Такие тексты должны заканчиваться на высокой ноте призывом стоять за правду, быть верным истине.

Пусть этот призыв прозвучит не из моих уст.

Пусть его не услышат, а увидят.

Пусть он звучит с икон святых, с фотографий героев.

Только тот, кто остался верен истине даже до смерти, только свидетель истины имеет право на этот призыв.

Постоянство в добре

Постоянство в добре

В прошлом году, вяло сопротивляясь, я был почти под конвоем водворен в автошколу.

— Что за позор — поп, не умеющий водить машину! Получай права!

Конечно, я бы мог взбунтоваться, но был сильный аргумент: а вдруг зомби-апокалипсис, и некому вывезти больных из осажденного города. Вперед! За парту!

Первые дни все во мне кипело и возмущалось. Потом присмотрелся: а ведь это изучение нового языка! Оказывается, есть целый пласт символической жизни города, о котором я и не подозревал. Дорога живет своей семантической жизнью, есть знаки, их сочетания и очень логичная дорожная разметка, и как же здорово уметь этот язык читать! Просто завораживает!

Следующий этап: приручение автомобиля. Вот это весело! Как это они умудряются всё в один момент — сцепление, газ, переключение передач, каждое — в свою силу и меру, и при этом смотрят в зеркала и на дорогу и не забывают шутить? Потом стало понятно, что водителем человека делает практика, и задача инструктора — выработать у курсанта устойчивые бессознательные реакции. Нормальный водитель не должен думать, как водить машину. Он водит ее бессознательно, привычными ловкими движениями, приучив себя чувствовать автомобиль. Управление машиной — навык, вырабатываемый годами. Это отмечено и в правилах, которые запрещают водителю со стажем менее двух лет ездить со скоростью выше семидесяти километров в час.

Принцип постановки навыка работает везде. Вот близкий мне вокал. Пение — искусство дыхания, а значит, владения своим телом, целым комплексом мышц и реакций, связанных с дыханием. Вокалист должен подчинить себе не только голос, но и эмоции. Настоящий певец — результат большого труда. Ведь тело, как и машина, сопротивляется, не дается. Поэтому вокалист осваивает свой диапазон помалу, нанизывая ноту за нотой, доводя отзывчивость голоса, ответность тела до автоматизма, чтобы в любой момент быть готовым выполнить поставленную певческую задачу.

Зачем нам сейчас говорить о вокалистах и автомобилистах? Потому что постановка любого навыка выстраивается по законам духовного упражнения. Я бы даже сказал, что всякое обучение есть в широком смысле духовное упражнение, поскольку является культурным усилием, то есть «сопротивляется естеству», привносит нечто сверх-естественное в естественный порядок человеческой жизни. Разве человеку естественно управлять машиной, сознательно подчиняя себя абстрактным правилам? А играть на музыкальном инструменте? Говорить на чужом языке? И вообще — говорить? Всякое культурное усилие есть духовное упражнение, потому что выводит человека из натурального состояния, целесообразно изменяет его, делает соответствующим некой идее, то есть чему-то нематериальному, духовному.

Тут надо сделать оговорку. Потому что и духовность бывает разной. Светские товарищи склонны сводить духовность в конечном итоге к информации. Она нематериальна, практически бессмертна, но даже в светском исполнении может быть опасной, злой, античеловеческой. Достаточно вспомнить фильмы «Матрица», «Терминатор» и даже «Обитель зла». Компьютеры, управляющие миром в этих картинах, почти духовные существа, это мир информации, который практически не убиваем. Таков вариант духовности со знаком минус.

Если же о духовности говорит христианин, то это всегда разговор о Боге. А Бог — это не информация, а Личность. Эта Личность открылась нам в Евангелии, и самое главное, что мы узнали, — Бог есть Любовь, Бог — Человеколюбец. Если мы переведем возвышенный, но богословски перегруженный термин «любовь» на понятный нам язык, то получим слово «доброта». Если цель духовной жизни в христианстве — стать подобным Богу, во всем подражать Ему, то главное, в чем мы должны преуспеть, подражая Богу, — это доброта.

В христианском контексте духовные упражнения — это любая активность человека, способствующая воспитанию постоянства в добре. Добродетель — это поставленный навык. Добродетель требует постоянства. Апостол Павел пишет, что Бог воздаст тем, которые постоянством в добром деле ищут славы, чести и бессмертия (Рим. 2: 7).

Что значит «любая активность человека»? Это значит, например, что у спортсмена и музыканта шансов освоить христианскую аскезу гораздо больше, чем у человека, которого не приучили к дисциплине и регулярному труду. Духовная жизнь — сложная система постоянных упражнений, непрестанная борьба не просто с бесплотными духами (об этих высотах скромно умолчу), но с инерцией естества, с природной ленью и боязнью труда.

Цель христианских духовных упражнений — воспитание «сердца, милующего о всякой твари», как это определял святой Исаак Сирин. Пост, молитва, богослужение, чтение Писания — все это не ради почти «спортивных» успехов в аскезе, а ради воспитания милосердия, доброты и отзывчивости. Если вам не был привит в детстве навык к труду и постоянству, вам придется осваивать эти простые, но важные навыки, одновременно учась молитве, искусству чтения, поста и исповеди, потому что сложные духовные навыки невозможно выстроить без надежного фундамента.

Это значит, что мы можем рассматривать как духовное упражнение, например, изучение языка или освоение музыкального инструмента. Не смущайтесь. Если эти занятия приучат вас к регулярности и терпеливому постоянству — вот вам и посильное духовное упражнение, навыки которого вы можете использовать и в аскезе. Учебу в автошколе я принял как духовное упражнение, а навык вождения как полезную привычку, требующую постоянной поддержки практикой.

У Рэя Брэдбери один пианист говорит: «Если я не репетирую день, это слышу только я, если не репетирую два дня, это слышат мои критики, если три дня, это слышат мои зрители». Теперь попробуйте перефразировать: «Если я не молился один день…»

Любой навык требует непрерывного подтверждения. Если вы взялись изучать иностранный язык, то наверняка знаете о правиле семи часов: если хочешь подтвердить серьезность своих намерений относительно изучения языка, ты должен тратить на обучение не менее семи часов в неделю, и это минимум. Причем следует тратить не семь часов подряд, а по часу в день, то есть снова работает принцип регулярности и постоянства.