Христианин свою доброту тоже должен подтверждать с рутинной регулярностью. Доброта — это не эмоциональный импульс, сентиментальная взволнованность, а сознательно поставленный навык. Доброта требует профессионализма. За доброту надо бороться каждый день. Хороший водитель, многолетней практикой приучивший себя к бессознательной, но верной реакции, контролирует ситуацию на дороге, может предсказать ее, быстро и верно отреагировать на вероятные опасности. Поставленный навык к доброте тоже должен перейти в способность быстро и безошибочно отвечать на вызовы нашей жизни.

Обычно у нас по всякому поводу и без повода бегут к батюшке, а задача — научиться быстро и верно, может быть, даже интуитивно реагировать на жизненные ситуации. Но этот навык вырабатывается большой многолетней практикой в доброте и милосердии. Апостол Павел говорит о людях, опытных в добре, как о совершенных: у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла (Евр. 5: 14). Опытный в добродетели безошибочно чувствует, как поступить, что предпринять, и это не просто дар свыше, но и итог многолетнего труда.

Когда студенту-вокалисту ставят голос, педагог первым делом принимается истреблять тот навык пения, к которому привык студент. Студент думает, что это и есть его настоящий голос, но слух опытного маэстро не обманешь. Наставник «рассыпает», уничтожает этот навык, так что первое время молодые певцы вообще не могут петь, разучиваются. А потом учитель терпеливо собирает голос заново, прислушиваясь к его реальному, естественному звучанию и характеру. Педагог возвращает певцу его по-настоящему природный голос, а потом многократными упражнениями закрепляет этот навык.

Господь сотворил человека добрым, и на самом деле это наше естественное состояние. Но кое-что случилось с человеческим родом, из-за чего доброта стала чем-то для нас противоестественным, и теперь мы вынуждены каждый день сопротивляться тому звериному, что претендует на звание естественного. Мало «рассыпать» эту старую привычку ко злу, надо еще и обрести свой собственный голос и мужественным постоянством закрепить его господство в своей жизни.

Доброта должна обратиться в навык.

Доброта требует постоянства.

Доброта дается трудом.

Прекрасное — трудно.

«Лествица»: наедине с опасной книгой

«Лествица»: наедине с опасной книгой

Четвертое воскресенье Великого поста отведено памяти преподобного Иоанна Лествичника. Почитание этого подвижника началось еще при его жизни, но постное воскресенье ему было отдано только в XIV веке. Тому были две причины. Во-первых, память святого постника логично приходится на дни поста, а поскольку постом праздновать неприлично, торжество перенесли на воскресенье. Во-вторых, святой Лествичник, большую часть жизни проживший на Синае, горячо почитался своими земляками по палестинскому монашеству, и когда на Руси с XIV века начал доминировать иерусалимский устав, естественно возросло и почитание преподобного. Студийский устав тоже чтил Лествичника, но чуть прохладнее: у святого не было даже особой службы. Та служба, которая вошла в современную Триодь, попала в этот сборник уже после XVII века. В Триодях наших старообрядцев службы Лествичника нет.

Не стану драматично вопрошать: «Чем же так прославился Лествичник?», потому что каждый православный человек если и не читал главный труд преподобного, знаменитую «Лествицу», то, по крайней мере, слышал название и восторженные отзывы или видел чудесную икону с очень динамичной композицией.

Мое знакомство с «Лествицей» было похоже на бурный роман с восторгом первого взгляда, ревностью, нервными объяснениями, разрывом и спокойной дружбой взрослых и понимающих людей. Первое впечатление родилось именно от взгляда: икона «Лествицы», которую я увидел в музее, меня просто заворожила — так живо и таинственно смотрелись иноки, карабкающиеся по узенькой лесенке, и злодеи, которые пытались их спихнуть, зацепить; и некоторые падали в самое пекло, сжавшись от ужаса, будто страхом удерживаемые в воздухе. Невероятная икона! Но с текстом я познакомился, уже будучи монахом с небольшим стажем. Мой друг хвалил эту книгу с горящими глазами, говорил, что именно «Лествица» привела его в монастырь. Трудно было не заразиться. С жаром ухватился за книгу, читал с упоением, но по мере чтения мой восторг не только зачах, а обратился в тяжелейшую депрессию, из которой я выходил несколько месяцев.

Признаюсь, мне было очень стыдно. Потому что книга оказалась воистину святой и подлинной. Значит, что-то со мной не так? Не стану опровергать. Но из разговоров с братьями выяснилось, что о «Лествицу» поранился не я один. Несмотря на «ранения», позже «Лествицу» я перечитывал не один раз и с большой радостью. Это действительно опасная книга. Как и все подлинное.

В чем же дело? Как прочитать «Лествицу» и выжить, чтобы это чтение не превратилось в «репортаж с петлей на шее»?

На самом деле все очень просто. Восторг перед святостью порой лишает нас здравого смысла. А так быть не должно. Даже если ты читаешь святую книгу, не выключай мозг и критическое восприятие, тогда и книга, и ее святость откроются тебе лучше и с пользой.

Преподобный Иоанн жил в VII веке. Пришел в монастырь в шестнадцать, был пострижен в двадцать и сорок лет прожил в послушании у старца. Потом его насильно сделали настоятелем обители, которая позже превратилась в знаменитый монастырь святой Екатерины на Синае. Это основные сведения. Если принять их с предельной серьезностью, вам уже проще или, как говорила одна старушка, способнее будет читать эту книгу.

VII век. Византийская империя. Греческий язык. Монашеская община.

Что нам дает знание о времени написания книги? Например, то, что первые шесть веков христианства благополучно прошли без нее. Ни Златоуст, ни Антоний Великий этой книги не читали. Наоборот, «Лествица» строилась на основании опыта древних отцов, стала энциклопедией этого опыта. Преподобный Иоанн с почтением цитирует, скажем, книги святого Иоанна Кассиана Римлянина или преподобного Марка, проговаривает идеи святых Варсануфия и Иоанна, дает ссылки на истории египетских отцов.

У «Лествицы» есть свое лицо, биография и литературные «родители», вскормившие этот текст. Если вы думаете, что это как-то унижает «Лествицу», мне вас жаль. «Лествица» не упала с неба, ее писал человек, и мы ему так благодарны, что отдали его памяти целое воскресенье, и это самая малая из благодарностей, что мы могли сделать.

Книга написана в Византии на греческом языке. Конечно, «Лествицу» активно переводили еще в VII веке. Славянский перевод появился в век Крещения Руси, но читать «Лествицу» стали массово и внимательно лишь благодаря переводам старца Паисия Величковского, а оптинским старцам мы обязаны русским переводом.

И вот передо мной томик «Лествицы». Тридцать глав, которые предваряются написанными в раннем Средневековье житием и предисловием с приложением писем того же VII века. «Слово к пастырю» — замечательный памятник пастырского богословия. Далее в книге есть указатель библейских цитат, средневековые примечания к биографии преподобного и его «Лествице» и алфавитный указатель. Достаточно ли это для современного читателя?

У меня на полке стоит прекрасно изданный первый том «Этимологии» Исидора Севильского, испанского епископа, ученого-энциклопедиста, который был современником преподобного Иоанна, возможно, даже ровесником. Святой Лествичник жил на Синае, епископ Исидор в это же время трудился в Испании. Оба писали книги. Из трехсот пятидесяти страниц «Этимологии» текст Исидора занимает сто пятьдесят страниц, остальные двести — справочный аппарат. Ведь книга написана в далеком VII веке, в чужой стране, на древнем языке. Откуда современному читателю знать о всех тонкостях быта, образования, стиля жизни и обычаях тех времен и того народа, если даже дети, не смотревшие Штирлица и Шурика, с трудом понимают наши шутки, намеки и крылатые выражения. А тут — VII век. Поэтому издатели «Этимологии» совершенно естественно снабдили издание подробной биографией с разбором учения и философских взглядов Исидора, примечаниями переводчика, детальными комментариями к тексту, указателем имен и терминов. На сто пятьдесят страниц текста двести страниц сопровождения! А иначе нельзя, ведь вы беретесь читать текст VII века.

У нас есть насущная необходимость в таком издании «Лествицы». Кстати, не только «Лествицы», но и вообще всей святоотеческой литературы. Нельзя оставлять человека один на один с гениальным текстом. «Илиаду» Гомера или «Божественную комедию» Данте мы не возьмемся читать, если не поработаем сперва со справочной литературой, иначе текст нам просто не откроется.

Однако ситуация усложняется еще и тем, что «Лествица» — книга, написанная монахом о монахах для монахов. Если быть точнее, то «Лествица» писалась даже не столько для иноков, сколько для их руководителей. Знаете, есть пособия для студентов, а к ним методические издания — «пособие для учителя». «Лествица» и есть такое пособие для духовного руководителя, методические разработки для наставника-духовника.