Итак, войдите в радость Господа нашего;

и первые и вторые получите награду;

богатые и бедные, ликуйте друг с другом;

воздержные и нерадивые, почтите этот день;

постившиеся и непостившиеся, веселитесь ныне.

Трапеза обильна, — насыщайтесь все;

телец велик, — пусть никто не уходит голодным;

все наслаждайтесь пиршеством веры;

все пользуйтесь богатством благости.

Никто пусть не жалуется на бедность, ибо открылось общее Царство.

Никто пусть не плачет о грехах, ибо из гроба воссияло прощение.

Трапеза — общая. Царство — общее. Радость — общая.

Потому что Пасха — для всех. Это праздник Бога-Человеколюбца. Его жизнью и Его любовью мы живы. Поэтому самое важное, что нужно сделать на Пасху, — открыться этой любви, жизни и радости, разрешить себе хотя бы в эти дни быть святым, чистым и веселым. Но не хранить эту радость для себя, а разделить ее с другими.

И как естественно, когда после пасхальной всенощной все прихожане разговляются тут же в храме, все вместе, вокруг своего пастыря; разделив Чашу, делят друг с другом скромную пасхальную трапезу. Ибо Пасха — общая трапеза. Пасха — праздник для всех.

Во вся тяжкая

Во вся тяжкая

Почему бы вам не спросить: есть ли у меня любимое духовное упражнение? Отвечу утвердительно и даже назову его тем именем, которым сам наградил — «здоровое неистовство». Время этого упражнения приходится на пасхальный период, но поскольку Пасха есть самое нормальное и эталонное состояние христианина, это духовное упражнение можно практиковать круглый год.

Что такое «здоровое неистовство»? Это естественное, а значит, здоровое проявление неудержимой радости, все то, что порождается «избытком сердца». Помните? — от избытка сердца глаголют уста (Лк. 6: 45). Не только уста глаголют, но и ноги танцуют, руки обнимают, грудь поет, колокола звонят, и много всего замечательного рождает сердце, оживленное радостью. Но именно Пасха — время, которое по преимуществу следует посвятить «здоровому неистовству» как духовному упражнению.

Чему нас учит апостол Иаков? Злостраждет ли кто из вас, пусть молится. Весел ли кто, пусть поет псалмы (Иак. 5: 13). Опустим злострадания — время Пасхи не для них. Пасха — для торжества и веселия. Русским словом «веселый» переводится греческое «евфюмос» — «радостный», «находящийся в хорошем расположении духа». Славянский вариант ближе к оригиналу: Благодушествует — да поет. Если в душе поселилось пасхальное благодушие, нужно непременно дать ему себя проявить, надо обязательно пошуметь, покричать, «потрясти антресолями».

Самое понятное — то, что под рукой, христосование. Не стесняйтесь обниматься и целоваться на Пасху, а если того требует «избыток сердца», предавайтесь этому «здоровому неистовству» и в другие дни года. Монахи по четкам считают количество молитв, а мирянам можно использовать те же четки для точного подсчета обниманий. Исполнение духовного правила требует практики и постоянства. В монашеском правиле одна кафизма «сто́ит» триста молитв Иисусовых. Интересно, сколько это в обниманиях?

«Избыток сердца» удерживать вредно, а порой даже и преступно. Мне известны случаи, когда одно простое и крепкое объятие без слов спасало человека от гибели. Поэтому объятия — самый доступный вариант «здорового неистовства», то есть пасхального духовного упражнения. Этот вид аскезы наиболее популярен в силу его доступности и дешевизны.

Не забываем, что на Пасху непременно надо шуметь, и как можно больше. Поэтому церковные службы Светлой седмицы — самые живые богослужения в году. Все поют, и здесь даже отсутствие слуха и голоса не помеха, потому что уста глаголют от «избытка сердца», которое удерживать вредно, значит, петь надо всем, причем много и громко, что непременно обернется очевидной духовной пользой.

Шуметь можно и по-крупному. Для этого у христиан есть колокольни. В большие праздники церковный устав предписывает звонить «во вся тяжкая». Это церковное выражение перекочевало в светский лексикон, сохранив память о том самом «здоровом неистовстве», которое и есть подлинная причина появления в церковном обиходе колоколов и колоколен. Мысль о колоколах постоянно кружит мне голову. Ведь это что-то невероятное: как община скромных и кротких христиан дошла до мысли о башнях с колоколами? Все наши соборы и колокольни, картины и хоры, всю избыточную и завораживающую церковную красоту вызвало к жизни беспокойное и радостное христианское сердце, которому было мало ночной молитвы и чтения Писания, надо было закричать о Пасхе на весь свет!

Ради духовного плода непременно следует вскарабкаться на башню и как следует погреметь, отвести душу, ведь в дни Светлой седмицы никто вас с колокольни не прогонит. По крайней мере, до тех пор, пока ваше неистовство будет оставаться здоровым.

Один старичок говорил: «Россию спасут крестные ходы». А я слушал и посмеивался: вот ведь какой наивный. Мудрость этого пророчества открылась мне с годами. Крестный ход — это один из самых известных видов «здорового неистовства», а значит, плод «избытка сердца». Старичок всего лишь перепутал причину и следствие. Правильнее так: крестные ходы — признак оздоровления России. Чем больше людей добровольно и искренне, по требованию своего благодушного сердца ищет участия в крестных ходах, тем крепче в народе утверждается пасхальная весть Евангелия. Ноги сами просятся в путь, песня сама рвется из груди, руки сами тянутся к колоколу, когда переполняет человека «избыток сердца», радость, бьющая через край. Крестные ходы должны быть массовыми, веселыми и долгими, чтобы там было место и детям с маленькими иконками, цветами и кадильницами, и взрослым с хоругвями и рипидами, чтобы ходить много и радостно и обязательно петь во все горло, всем вместе, на весь свет кричать о своей радости.

«Здоровое неистовство» может и должно выплескиваться за ограду церкви и строй крестных ходов. Пусть христиане собираются вместе, разделяют трапезу, пусть учатся радоваться хорошему вину, хорошим блюдам, красивым разговорам, шумным песням, бодрым танцам, пусть шутят, дурачатся, жгут костры, состязаются в меткости и силе. «Здоровое неистовство» — это хорошо и правильно. Если бы мы относились к науке радости и утешения как к духовному навыку и воспитанной привычке, скольких проблем и трагедий удалось бы избежать! Поэтому — предаемся здоровому неистовству научно и профессионально, как матерые аскеты и духоносные хохотуны. Ведь именно по нашему «здоровому неистовству» однажды все поймут, что Россия спасена.

Неизбежность Пасхи

Неизбежность Пасхи

«Христосоваться — значит целоваться щечками». Так сказал один малыш. А малыши, как известно, знают толк в поцелуях. Дети охотно целуются, их пухлые щечки будто нарочно созданы для целования. В малышах живет какая-то естественная нежность, заразительная настолько, что, видя этот «румяный пузырь», даже самый суровый взрослый не может удержаться от улыбки или объятий.

Что вы будете делать, если встретите на улице потерявшегося котенка? У некоторых взрослых этот вопрос сразу обратится в этическую проблему, толкнет к смелым обобщениям, безвозвратно увлекая в лабиринты теодицеи. А малыш, скорее всего, просто запихнет котенка за пазуху, под рубашку и потащит домой.

Мы говорим «за пазухой». Для нас это просто теплое и безопасное место. Выражение «жить как у Христа за пазухой» означает высшую степень безопасности и благополучия. Эта фраза, скорее всего, была рождена христианским мироощущением. Ведь нам это так знакомо: потеряться и быть найденным, быть спрятанным в тепле у самого сердца Бога.

Церковь жива Пасхой. Пасха — в сердцевине нашего церковного года. Православное богослужение живет памятью Пасхи, Пасхой мы живем и движемся и существуем (Деян. 17: 28). И при этом так странно, что в нашей традиции нет иконы Пасхи. Потому что Пасха — тайна будущего века. Пасха началась здесь, но еще не открылось, что́ будем (1 Ин. 3: 2). Вместо иконы Пасхи у нас есть образ «Сошествие во ад»: Христос в лучезарных ризах стремительно нисходит в глубины преисподней, попирая ее врата, и тянет руки к детям Адама. В этом жесте — всё.

Бог тянется к людям — в этом тайна Пасхи.

Апостол Павел верил, что его «подобрал» воскресший Христос: а после всех явился и мне, как некоему извергу (1 Кор. 15: 8). А ведь явление на дороге по пути в Дамаск произошло спустя довольно времени после Воскресения.

Невозможно стать верующим, не встретив Бога. Но эта встреча и есть Пасха. С Пасхи все начинается, и все ведет к Пасхе, к Пиру Царствия, где каждый найденыш отдохнет на груди у Бога.

Мы у Христа за пазухой, и Христос у нас за пазухой. Ведь тот маленький крестик, который мы получаем в день крещения, носят не на шее, а на груди. Распятие покоится в том месте, которое называется греческим словом «колпос», отчего епископские панагии и священнические кресты в древности назывались «энколпион» — то, что покоится на груди.

Перевод слова «колпос» знаком нам по притче о богаче и Лазаре: по ту сторону гроба Лазарь оказался на лоне Авраамовом: кэ Лазарос эн тис колпис авту (Лк. 16: 23). Лазарь почивал не в недрах Авраама, как может показаться, и не на руках праотца. Слово «колпос» поминали, когда описывали трапезу, потому что в древности на Востоке пировали полулежа, облокотившись на левую руку, почивая по двое на особых коврах или диванах, так что один из пирующих мог положить голову на грудь другого. Это место на груди и называлось «колпос». Богач в аду увидел пирующих праведников, и нищий и презренный Лазарь спокойно почивал на груди у самого патриарха Авраама.