Хор повторяет строчку «на глас вторый».

— Всех превзыдох блудом.

Хор продолжает, едва сдерживая смех: Макарий опять во всем «признался».

Однако есть стихира, которую канонархи ждут целый год. Возглашать ее — честь настолько высокая, что отдается эта привилегия самым заслуженным и уважаемым певцам. Это знаменитая стихира Страстной Среды, написанная инокиней Кассией, которая жила в IX веке близ Константинополя.

Содержание стихиры — исповедь мироносицы-блудницы, которая в среду, в самый канун событий в Гефсиманском саду, вошла в дом Симона прокаженного и, разбив сосуд с драгоценным миром, омыла ноги Спасителя и отерла их своими волосами. Молча. Со слезами. Не произнесла ни слова.

Почему это частное событие покаяния мы признаем значительным?

Потому что значительным его сделал Сам Христос, вложив в исповедальное помазание миром пророческое значение: Возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению (Мф. 26: 12).

Страстная седмица пронизана изобильным символизмом. Бесплодная смоковница — дерево, превратившееся в притчу, внезапно переосмысленные биографии Иосифа Прекрасного и многострадального Иова, тридцать сребреников Иуды, которые были получены в этот день, — и не деньги вовсе, и заплачены более тысячи лет назад. Море образов!

За столом сидят ни о чем не подозревающие люди. Они строят планы. Апостолы думают, куда их Учитель пойдет на следующей неделе. Симон думает о своем. И блудница, избранная Господом первой мироносицей, превратившаяся в пророчицу, не осознает, что совершает прорицание в действии, в ожившей притче.

Меня всегда завораживало ее молчание. Почему она молчит? Не говорит ни слова. Но между ними что-то происходит — между невольной мироносицей и Спасителем. Инокиня Кассия угадала эти интонации. Поэтому ее стихира — гениальное произведение не только церковной поэзии, но и богословия.

Есть люди, которые учат эту стихиру наизусть и потом поют или читают как покаянную молитву или как глубокое духовное упражнение. Не обязательно учить. Просто спойте на восьмой глас, как стихиру «Владычице, приими молитвы раб Твоих»:

Господи, яже во многия грехи впадшая жена,

Твое ощутившая божество,

мироносицы вземше чин,

рыдающи, миро Тебе прежде погребения приносит.

Увы мне, глаголющи!

Яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна,

Мрачное же и безлунное рачение греха.

Приими моя источники слез,

Иже облаками производяй моря воду.

Приклонися к моим воздыханием сердечным,

Приклонивый небеса неизреченным Твоим

истощанием!

Да облобыжу пречистеи Твои нозе

И отру сия паки главы моея власы,

Ихже в раи Ева по полудни

Шумом уши огласивши, страхом скрыся.

Грехов моих множества

И судеб Твоих бездны кто изследит?

Душеспасче Спасе мой!

Да мя, Твою рабу, не презриши,

Иже безмерную имеяй милость.

Это длинная стихира, длина которой не утомляет, так пропитана смыслом и подлинной молитвой каждая строчка.

«Твое ощутившая божество». Это о женщине, которая была реальной грешницей. То, что о ней говорили, не было клеветой. Одна из стихир называет ее женой «злосмрадной и оскверненной». Этой женщиной гнушались. И она хорошо знала, что заслужила еще большее порицание. Но не мудрые и начитанные фарисеи открыли, что перед ними Бог, а вот эта падшая и скверная жена, она безошибочно узнала, Кто перед ней. И она не пустилась в разговоры, в просьбы или хвалу. Она сделала то, что подсказало ей сделать сердце, «мироносицы вземше чин». И Господь именно ее, падшую и гнусную, избрал в свои первые мироносицы, именно ей доверил Свое пречистое тело к погребению.

Строчка, которой можно заменить целые тома по христианской этике: «Яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержа́нна, мрачное же и безлунное рачение греха». Кипение греха, водоворот страсти — настолько мрачное состояние, что в нем гаснет даже свет луны — безлунное усердие страсти.

Инокиня Кассия в молодости, как девушка из благородной семьи и хорошего образования, была в числе кандидаток в невесты императора Феофила. Тщеславный император знакомился с невестами, демонстрируя свою ученость. Подойдя к Кассии, он сказал:

— Не женщина ли стала причиной падения?

Кассия не смутилась и вернула вопрос:

— Не от женщины ли пришло в этот мир спасение?

Такая умная жена Феофилу была не нужна. Кассия и не старалась понравиться. Ей по сердцу была монашеская жизнь, и, отдав долг постылого сватовства, она спокойно поселилась в монастыре, где сочиняла не только изысканные богословские тексты, но и музыку.

Однако легенда так просто не отпускает. Говорят, что Феофил справлялся о судьбе умной инокини и однажды даже зашел к ней в келлию. Кассия как раз что-то сочиняла, но услышав стук в дверь, убежала в сад. Феофил вошел и стал читать недописанный свиток. Это была стихира мироносицы-блудницы, оборвавшаяся на фразе о Еве: «шумом уши огласивши». Император обмакнул перо в чернила и приписал: «страхом скрыся».

Красивая история. Было ли так на самом деле, не важно. Главное, перед нами гениальный богословский текст, который является памятником и эталоном созерцания Страстной седмицы.

Время сгущается. Иуда уже пошел к первосвященникам. Сребреники уже отогрелись в его ладонях. Тайные ученики готовят горницу для последней вечери. Апостолы в беспечности слушают неожиданно суровые речи Учителя. Братья Зеведеи все еще планируют занять места поближе к будущему Царю. Занят своими мыслями Понтий Пилат, не подозревающий, что его, мелкого и незначительного интригана, зачем-то запомнит история. Только что приехал в город Ирод и пытается отдышаться после долгого пути. Симон Киринейский, отец Александра и Руфа, может быть, уже пошел на поле или только собирается. В мрачной темнице неистово сверкают белки глаз загнанного в угол Вараввы. Петр в необъяснимой тревоге проверяет меч у себя на поясе. И безмолвно дремлет на мраморном столике умывальная чаша Пилата. И никто не глядит в сторону неказистого ствола мертвого дерева, которое лежит в пыли во дворе легионеров. Много лиц, речей, намерений. И все глохнет в неодолимом молчании тревожных дней.

Великий Четверг. О чем горел огонь

Великий Четверг. О чем горел огонь

Что делать, если ты проспал утренние молитвы? Уже «солнце на три дубочка», а ты только проснулся. Стоит ли читать днем утреннее правило? Один из древних отцов советует: в этом случае встань, закрой окна, скажи: «Твой есть день и Твоя есть ночь» — и смело читай то, что положено утром. Что Церковь утром назовет, то утром и будет.

В Четверг Страстной седмицы совершаются две самые напряженные службы церковного года: литургия Тайной Вечери и утреня Страстных Евангелий. Откуда такая смысловая насыщенность? Дело в том, что наши «богослужебные часы» немного спешат, и, если этого не знать, можно легко запутаться.

Великий Четверг — день установления таинства Евхаристии. Это известно всем. Поэтому каждый христианин старается в этот день причаститься. Одна схимница убедительно доказывала мне, что это причастие на целый год. Старушка, конечно, преувеличивает, но по-своему она права. Вот только Великий Четверг — это не день установления таинства Евхаристии, а вечер установления таинства Евхаристии.

Внимательные читатели Триоди, певчие, священники и уставщики, знают, что литургия Василия Великого, которая переносит нас на Тайную Вечерю, начинается вечерней, хотя служим мы ее утром. Закрытые монастыри могут себе позволить ночные бдения каждый день, а вот людям работающим и семейным это не по средствам. Поэтому литургию, вспоминающую Тайную Вечерю, мы служим почти на десять, а то и более часов раньше самого события. В этом нет ничего страшного, потому что Церковь может сама задавать время. Когда начнешь вечерню, тогда и будет вечер.

Утром в Великий Четверг мы погружаемся в созерцание вечерних событий того же дня весеннего месяца нисана. А событий немало: Господь умывает ноги ученикам; совершает первую Евхаристию; ученики слушают прощальную беседу Христа; Спаситель уединяется для моления о Чаше в Гефсиманском саду, куда позже Иуда приводит стражников; Петр отсекает ухо рабу по имени Малх, и Господь его исцеляет; допрос у Анны, еще один допрос перед синедрионом; отречение Петра. Вот сколько всего происходит в короткие ночные часы! И никто не спит. Целый синедрион бодрствует. Все ученики на ногах. Столько движения в ночи, столько шума, что разбудили какого-то юношу, который выбежал посмотреть, что там творится, наспех завернувшись в покрывало.

И все эти картины проносятся перед нами. Мы погружаемся в созерцание Крестного пути. И в это созерцание нас увлекает богослужение.

На литургии Четверга вместо привычной Херувимской песни поют тропарь «Вечери Твоея тайныя». Мы хорошо знаем эту молитву благодаря правилу к Причастию. Но никогда она не трогает так, как на службе Тайной Вечери. Ведь литургия буквально вталкивает нас в ту самую Сионскую горницу, где совершалась первая и единственная Евхаристия. Единственная, потому что все другие литургии не повторяют ее, а лишь вводят нас всякий раз к той единственной Чаше, которую благословил Христос.

«Вечери Твоея» поют не только вместо Херувимской, но после «Един Свят» и вместо «Тело Христово приимите». Очень правильно, когда это потрясающее песнопение поет весь храм на мотив шестого гласа (как «Царю Небесный»):