Мастера были отделены друг от друга изящными ширмами, в изготовлении которых цветному, полированному и оптическому стеклу отводилось ключевое место.

Бинокли, очки, зрительные трубы, разнообразные луны и оптические игрушки с призмами теснились на витринах и стеллажах, сверкая и переливаясь на солнце.

На прилавке также было выложено много готовой продукции.

Флай, искушенный во многих вопросах, шел вдоль прилавка, ища глазами то, что было нужно ему. В какой–то момент он уже засомневался в том, что Илай отправил его к нужному оптику. Но тут он увидел это — главное.

Несколько остекленных ящиков на прилавке, чуть в стороне от прочих товаров, занимали изделия, отличавшиеся строгим изяществом, присущим оружию. Охотничьи зрительные трубы с дальномерами, паучьи ноги штативов к ним и несколько прицелов для точной стрельбы из тех, что появились в самом конце войны и вызвали множество споров.

Действительно, дополнительно вооружать глаз стрелка оптикой до сей поры считалось недостойным. Лендлорды говорили: «Создайте оружие, из которого цель поразит любой неумелый глупец, и только неумелый глупец захочет им пользоваться!»

Словосочетание «неумелый глупец» — звучало как «негодяй» и именно это подразумевало. Но прицелы все больше завоевывали популярность. Медленно, как все новое в Мире, они пробивали себе дорогу в охотничьи общества.

Суровые ветераны почитали простоту и надежность. Верх совершенства видели в механическом кольцевом прицеле, позволявшем стрелять и быстро, и точно. А что еще нужно разумному человеку?

Впрочем, тот, кто в надежде на недостойное преимущество был готов поставить саму свою жизнь в зависимость от линзы, которая не вовремя запотеет или загрязнится, не заслуживал уважения. Вольно же им было так считать.

И все же…

Сложные механические прицелы для стрельбы на дальние расстояния, снабженные устройствами быстрого учета поправок на ветер и движение цели, получили дополнительный импульс развития, когда соединились с тонкой и деликатной оптикой.

В конце прилавка на небольшом постаменте была выставлена конторка черного дерева, так, чтобы свет падал на нее с правой стороны. За конторкой стоял долговязый человек в тонком черном фроккоте и пепельном атласном жилете.

Его высокие сапоги сверкали стальными пряжками в два ряда. В пряжки были вставлены зеркальца с выпуклыми линзами.

Без сомнения, это приказчик, решил Флай.

Завораживало совершенно изумительное лицо этого человека. Узкое, с прямым тонким носом и губами ниточкой. Какой–то птичий, нарочито угловатый череп покрывали белокурые волосы, стянутые ремешком старомодных очков, теперь поднятых ко лбу, словно у человека лишняя пара глаз. Лицо в целом не то чтобы приятное, но живые, любопытные глаза делали его в чем–то неуловимо симпатичным. Что–либо сказать о его возрасте было затруднительно.