Билли и Джефф вошли в густую тень Мулер–Билдинг.

Глядя вслед удаляющимся приятелям, Рен сказал убежденно:

— Это он! Он должен сыграть шерифа! И он сделает это.

— Как ты себе представляешь это? — улыбнулась Пипа.

— Еще не знаю…

Режиссера ждал его великолепный ярко–вишневый с хрустальными дверцами и корабельными фонарями паромотор «Картер Льюис Берг». Водитель сидел на своем месте, а два лакея натирали медные и посеребренные детали, будто те и так уже не горели двуцветным огнем.

Рен и Пипа сели в салон, а два лакея вскочили по две стороны и чуть позади водителя.

Рен стукнул набалдашником трости в перегородку и сказал в переговорную трубку, чтобы его везли во дворец Совета землевладельцев.

Выступление Греи он собирался смотреть уже четвертый раз и, по язвительному замечанию Пенелопы Томбстоун, «повредился умом».

Оставшись один в кабинете, Оран Ортодокс Мулер повернулся в кресле к окну и смотрел некоторое время на город. Потом, опустив глаза, он наткнулся на ведерко с торчащей из него щеткой, забытое подле окна.

— Что все это значит? — сердито проговорил он, будто ведерко с мыльной водой могло дать ему ответ.

* * *

Засада на человека–саламандру была устроена самым правильным образом. И даже еще лучше. Потому что антаер Альтторр Кантор из Лонг–Степ не хотел рисковать. Он должен был с гарантией заручиться возможностью встретиться с этим таинственным демоном.

И теперь Кантор спешил к дому портного.

А портной провел человека–саламандру из рабочей части своего дома в жилую — в квартиру, имевшую выход в другой подъезд.

Он остановился перед широкой дверью, кликнул одного из подмастерьев и велел принести калиновки.

— Здесь помещается мое увлечение. Моя тайная гордость. И думаю, что вы не такой человек, кто сочтет меня безумцем и поднимет на смех.

Рейвен несколько принужденно, но одобряюще улыбнулся. За дверью могло оказаться все что угодно. И пусть портной не производил впечатление человека опасного, но кто знает, какие черти обитают в тихих омутах?