Высокий, на полголовы выше Раскона, новоявленный правитель Шалариса смотрел на поздравителя сверху вниз. Он выглядел практически полной копией запертого в подвале Сонатара – такая же грива волос, густая борода, лохматые усы, кустистые брови. Похожий меховой плащ, одежда, такая же величественная стать, голос и манера разговора. Даже ладони, широкие как лопаты, сейчас сжатые в устрашающего размера кулаки… Когда отец и его новоявленный сын встретились на полпути между храмовой площадью и развороченным поместьем, когда крепко сжимали друг друга в достойных шатуна объятьях, ни у кого не возникло сомнений в том, что они родственники. И Тогвий действительно явил свою волю, остановив бессмысленное кровопролитие.

– Семью ты сегодня уже нашел. И пусть твой отец не может, да и навряд ли когда-либо захочет поздравить тебя, я беру на себя смелость совершить за него то, что позволено у меня на родине немногим.

Брак переводил взгляд с пузатого фальдийца на северянина, и чувствовал, как где-то в груди зарождается и рвется наружу совершенно неуместный здесь смех. Полная копия Сонатара? Еще какая полная.

Волосы у Раготара сияли отчетливой рыжиной. Совсем как у его отца, лишь самую капельку светлее. Добавь чуть солнечного света, хорошенько вымой гриву ядреным островным мылом – и она тускло блеснет темной медью. Фигура мощная, с широкими плечами и гордой осанкой – но приглядись внимательнее и заметишь, как костяные пуговицы жилета с трудом удерживают рвущееся наружу, накрепко стиснутое слоями ткани пузо.

Чем больше Брак глядел на этих двоих, тем веселее ему становилось. Тот самый случай, когда ответ на все вопросы лежит прямо перед тобой, нимало не скрываясь. А ты в своих поисках скрытых от всех смыслов копаешь слишком глубоко. И не замечаешь самого простого и очевидного.

Когда знаешь, куда именно надо смотреть… Брак знал, смотрел и не мог поверить своим глазам. Нос с едва-заметной горбинкой, крупные зубы, короткие, толстые пальцы рук… Сабля на поясе, тщательно укрытый за бородой второй подбородок, слегка оттопыренные, мясистые уши. Даже голос, который хоть и лязгал по-сонатаровски, но приглушенно, будто гудят после удара кувалдой рассерженные стальные опоры в гигатраке.

На фоне пылающего камина стояли отец и сын. Единственный из присутствующих, кому Раскон доверял полностью. Как самому себе.

– Это оружие… Ты не знаешь, и никогда уже не узнаешь человека, которому оно принадлежало, – фальдиец выудил из-под стола длинную деревянную коробку, водрузил ее на стол и откинул крышку. – А я знал его долго. Долго, но, к сожалению, недостаточно. Я готов ежедневно молиться всем богам квадрахи за то, чтобы это… Гхм. Чтобы эта дружба продлилась еще. Секунду, час, день, хоть сколько-нибудь. Но есть вещи, которые не в силах вымолить даже самые умелые жрецы, которые не в силах купить даже самые толстые кошельки.