Браку все происходящее невероятно нравилось. Они с Кандаром во время путешествия частенько придумывали какую-нибудь откровенно переусложненную херню для “Карги”, о которой Раскон даже слушать не хотел. Фальдиец задавал пару вопросов, спрашивал: “Ну и зачем, если есть…?”, а потом рубил идею на корню, повергая воодушевленных механиков в бездны осознания собственной никчемности.

В гильдии на подобном гребли кри лопатами, сводя сральники с отводом плохих запахов, особые, непродуваемые паруса и россыпи разноцветных светильников вдоль бортов, чтобы прекрасная обновленная горжа не потерялась среди унылых серых собраток, а заказчики издалека видели, что капитан сего корыта не брезгует презентацией своих услуг и обладает хорошим вкусом.

Еще раз перечитав письмо Раскона, мастер отложил его в сторону и настолько оглушительно высморкался, словно заодно с соплями пытался избавить голову от излишков мозгов.

– Значит, скраппер можешь свести? С эйносами работал, горжи знаешь?

Брак кивнул утвердительно.

– Не вижу смысла отказывать столь пытливому юноше, особенно с такими рекомендациями, – утер нос мастер, – Личную метку выбрал? Учти, если вздумаешь подделывать чужое клеймо, сводя всякий хлам… Гильдия берет на себя ответственность за своих членов, но и они обязаны…

Брак его почти не слушал, выводя стилом на металле кружок с четырьмя вертикальными черточками – будущий знак, который, согласно гильдейским правилам, отныне будет обязан украшать все его изделия. Подобный разговор он слышал уже дважды: сперва у горжеводов, а затем у исследователей. И каждый раз начиналась десятиминутная речь про ответственность, обязательства и еще какую-то высокопарную ерунду, которая не была интересна никому из присутствующих, но строжайше регламентировалась правилами приема новых членов гильдии.

Все ради того, чтобы поскорее содрать с новичка вступительный взнос и невозвратные подати на пару лет вперед, на случай, если новоявленный гильдейский умудрится сгинуть в самое ближайшее время.

Сам Брак платить не собирался – за него, согласно договоренности, вносил плату Раскон. Он же взял на себя все бюрократические проволочки, из-за которых процесс вступления в гильдию зачастую затягивался на месяцы. Для калеки все оказалось просто, без лишних вопросов и ненужных проверок – протяни письмо, понаблюдай за немой пантомимой и утвердительно кивни. Необходимость выслушивать нудный устав была ничтожной платой за такую скорость.

Выйдя из теплого ангара наружу, калека поежился от холода и спрятал в сумку латунную гильдейскую бляху – теплую, едва сведенную, украшенную причудливым рисунком шестерни поверх отпечатка гильдейского мастера. Надпись на обратной стороне гласила, что Брак Четырехпалый, уроженец независимого города Шаларис-Чебо, с прошлого года является полноценным членом Гильдии Механиков Талистры. Не то, чтобы право официально наниматься на работу или открывать свое маленькое дело в Троеречье было нужно калеке там, куда он собирался отправиться… Но каждая из трех полученных им бляшек была еще одним камнем, под которым он закопал свое прошлое.