– Почему в одиночку? – искренне возмутился сероглазый. – Нас будет минимум трое, причем один из них поистине бесподобный оратор, равного которому Гардаш еще не видел.

– Жерданы? Везим? – предположил Брак, беря в руки трость.

– Только я. Ты. И пара бутылок вентийского.

Водопад Ризал оглушительно ревел далеко внизу. Ночь выдалась морозная и безоблачная, так что Левый и Правый светили ярче любых светильников, расцветив облака водяной пыли пусть и бледными, но самыми настоящими радугами. Брак вообще не знал раньше, что такое возможно, поэтому во все глаза пялился с края утеса, пока Кандар сооружал костер. Было настолько пустынно, насколько это вообще возможно ночью в окрестностях большого города – ни единой живой души, если не считать торчащую в трехстах шагах сторожевую вышку. Бьющий с нее луч фонаря пару раз мазнул светом по приехавшим на ночные гуляния чудакам и, не обнаружив ничего интересного, снова принялся водить сияющим копьем по темным водам Таризалы.

– Только не говори, что ты спустил на это убожество все свои кри, – калека, наконец, оторвался от водопада и смерил трехколесную несуразность презрительным взглядом, – Я бы не доверил ей везти свою задницу даже до сральника. Она развалится по дороге.

– Не развалилась же, – хмыкнул Кандар, кидая в недра пирамиды дров раскаленную болванку. – Я ее арендовал. В залог флира.

– Какого флира?

– Обычного такого. С крылышками, парой пропеллеров, баком на четыре ведра, и надежной, как слово летрийца, гравкой.

– То есть херовой? – заинтересовался Брак. – Она не летает?

– Это старый флир с патрульной горжи. Они висят в воздухе по двенадцать часов в день, с перерывом на пожрать и заправиться. Так что он летает и гравка там вполне живая, просто… Усталая, что ли.

– Могла спираль выгореть, – предположил калека, наблюдая за тем, как исходящие паром дрова начинают несмело покусывать пляшущие под ними язычки пламени. – Надо попробовать прожечь, только аккуратно, чтобы не… Аааа. Хитрая ты скотина, Кандар. Но попытка хорошая, зашел сразу с гигатрака. Откуда у тебя флир?

Сероглазый хохотнул, расстилая на камнях толстые подкладки из какой-то бурой шерсти, ворсистой и омерзительно колючей, но теплой. На широком одеяле уже заняли свое место те самые две бутылки вентийского, загадочно поблескивая синим сквозь мутное стекло.

– Интересно, да? Помнишь этого паренька, Нали? Я тайком проследил его до дома. Не поверишь, он с матерью и сестрой живет в верхнем городе, в огромном особняке с серебряными воротами. А его сестра…

– Воспылала к тебе любовью и одарила фамильным медальоном, обрамленным изумрудами?