— Приученные к опрятности собаки могут научить нас гораздо большему, чем мы их, — сказал Клостерман. — Я веду небольшую благотворительную работу. Я никакой не святой. Многие врачи делают куда больше. Моя благотворительная работа связана с неблагополучными детьми. Ребенком я жил очень плохо. Но это не наложило на меня непреодолимого отпечатка. Я мог потратить время своей жизни на ненависть к виновным… или же предоставить их закону и богу и использовать свою энергию для помощи невинным. Так или иначе… помните случай с Орнуолами?

Семья Орнуолов более двадцати лет содержала популярное заведение для дошкольников в Лагуна-Бич. За каждое место между родителями потенциальных подопечных Орнуолов шли форменные сражения.

Два года назад мать пятилетнего ребенка подала в полицию жалобу, обвинив руководителей заведения в сексуальных злоупотреблениях по отношению к ее дочери и в том, что других детей использовали для группового секса и сатанинских ритуалов. В последовавшей затем истерической кампании другие родители подопечных Орнуолов рассматривали любую мельчайшую странность в поведении своих детей как тревожную эмоциональную реакцию на злоупотребления воспитателей.

Я не был никоим образом связан ни с Орнуолами, ни с семьями, чьи дети посещали их школу, — продолжал Рой Клостерман, — и поэтому меня попросили провести в порядке благотворительности обследование детей от имени Службы защиты детей и управления окружного прокурора. На таких же благотворительных началах они привлекли к работе еще и психиатра. Он вел беседы с детьми, посещавшими школу Орнуолов, чтобы определить, могут ли они дать адекватные показания об имевшихся злоупотреблениях.

— Это был доктор Ариман? — полуутвердительно заметила Марти.

Рой Клостерман встал из-за стола, взял кофейник и снова наполнил чашки.

— Нам приходилось встречаться, чтобы скоординировать различные аспекты медицинской стороны расследования по делу Орнуолов. Я сразу же невзлюбил Аримана.

Дасти почувствовал болезненный укол угрызения совести, от которого даже заерзал на стуле. Неотвязный внутренний голос в очередной раз пристыдил его за отсутствие лояльности к психиатру, за то, что он слушает, как про того рассказывают гадости.

— И когда он бесцеремонно сообщил, что использовал метод гипнотической регрессии для того, чтобы помочь некоторым детям повторно пережить возможные случаи злоупотреблений, — продолжал рассказ Клостерман, — все мои колокола забили тревогу.

— Разве гипноз не является общепринятой психотерапевтической методикой? — спросила Марти, возможно, повторяя реплику своего собственного внутреннего адвоката.