— И вы не поверили ему?

— Нет. Но прокурор поверил и оставил Аримана в комиссии. Поскольку если бы они признали, что Ариман причастен к событиям, то не могли бы воспользоваться ни одним из тех сведений, которые он получил у детей. Больше того, все, что дети рассказали ему, нужно было рассматривать как подсказанные или даже насильно индуцированные воспоминания. Во время суда они в качестве доказательств не стоили бы даже плевка. И вся судьба процесса основывалась лишь на убежденности в честности Аримана.

— Я не помню, чтобы мне в газетах попалось хоть что-нибудь об этом процессе, — заметила Марти.

— Я дам вам материалы, — пообещал Клостерман. Движения его ножа на разделочной доске стали менее точными, более агрессивными, как будто он резал не просто сочные желтые перцы. — И еще я слышал о том, что пациентку Аримана часто сопровождала к нему сестра, та самая женщина, которая обвинила Орнуолов.

— Как я сопровождала Сьюзен, — негромко откликнулась Марти.

— Если так и было на самом деле, то он никак не мог не встретиться с нею, по крайней мере однажды. Но у меня не было никаких подтверждений этому, только слух. Ну, а если вы не хотите, чтобы вас судили за диффамацию, то не следует выдвигать публичных обвинений против такого человека, как Ариман, пока у вас нет неопровержимых доказательств.

Утром, у себя в кабинете, Клостерман пытался нахмуриться, но его круглому, как надутый воздушный шар, лицу это не удалось. Теперь же гнев изменил все черты его лица, и там, где не могла удержаться хмурая мина, застыло твердое суровое выражение.

— Я не знал, как добыть эти доказательства. Я ведь не врач-детектив, наподобие того, которого показывают по телевидению. Но я подумал… подумал, что надо поискать, нет ли чего-нибудь в прошлом этого ублюдка. Казалось странным, что в его карьере было два больших шага. Проведя больше десяти лет в Санта-Фе, он перескочил в Скоттсдэйл, город в Аризоне. И, прожив там еще семь лет, прибыл сюда, в Ньюпорт. Вообще-то говоря, медики, у которых работа идет удачно, не любят бросать сложившуюся практику и без особой необходимости переселяться в другие города.

Клостерман закончил резать перцы на полоски, ополоснул нож, вытер его и убрал в ящик.

— Я принялся наводить справки среди врачей: искал, нет ли у кого-нибудь знакомых, практиковавших в то время в Санта-Фе. У одного из моих друзей, кардиолога, оказался знакомый, с которым они вместе учились в колледже, поселившийся в Санта-Фе. Мы обратились к нему. Оказывается, что этот доктор был знаком с Ариманом, когда тот жил там… И не любил это проклятое отродье даже сильнее, чем я. И еще футболист… Там был большой скандал с развратными действиями и сексуальным насилием по отношению к дошкольникам, и Ариман, точно так же как и здесь, проводил обследование детей. И там тоже возникли вопросы насчет применявшихся им методов.